— Ты не можешь решать за меня.

— Могу, — по-прежнему мрачно сказал он и перевел взгляд на Кэрри. — Свадьбу сыграем здесь, на берегу.

— Я еще даже не согласилась.

Его лицо немного прояснилось, голос стал мягче:

— Перестань упрямиться, медвежонок. Только подумай, как это романтично. А перед свадьбой мы будем вместе ходить по магазинам, чтобы купить тебе любое платье, которое ты захочешь.

Кэрри представила себя в шелковом развевающемся платье, украшенном ракушками и жемчужинами, и тут же отогнала от себя это чудесное видение.

— Я уезжаю через неделю, — заявила она.

— Куда? В Аризону? Будешь одна растить нашего ребенка? — он покачал головой. — За что ты со мной так?

— Ты сможешь видеться с ребенком в любое удобное для тебя время, — возразила она. — Я же не запрещаю тебе быть отцом.

— Но ты запрещаешь мне быть мужем.

Сердце Кэрри кольнуло от жалости к нему, но в данной ситуации она не могла не думать о себе. В глубине души ей очень хотелось иметь семью, воплотить в жизнь девичьи мечты. Но, хорошо зная Грома, она опасалась, что он посягнет на ее личность, попытается подавить ее волю.

— Смотри, что получается, Гром. Вот даже сейчас ты пытаешься нащупать мои слабые места, а после свадьбы и вовсе будешь постоянно давить на меня и насаждать свое мнение. Раньше ты так и поступал. Разве я не права?

— Я уже не подросток, мечтающий об армии. Я не собираюсь делать из тебя жену военного.

— Да, ты выдающийся специалист по безопасности. А еще расследуешь очень сложные дела, связанные с криминалом, и время от времени выезжаешь за границу. А что ждет меня? Вечное ожидание обожающего риск мужа? Какой женой ты предлагаешь мне стать?

— Просто добропорядочной уважаемой супругой. Поверь мне, Кэрри, я смогу дать тебе все, что ты захочешь.

Но измениться сам он не сможет, думала Кэрри, пока они шли к входной двери. Как бы он ни старался, у него не получится вести нормальный образ жизни.

— Я найду способ удержать тебя, — сказал Гром, когда они оказались в гостиной.

Кэрри попыталась что-то возразить, но в этот момент он развернулся и положил руку ей на живот.

— Что ты делаешь? — спросила она, едва не задохнувшись от внезапного волнения.

Не ответив, Гром наклонился и поцеловал Кэрри, наслаждаясь сладостью нежных губ. Его пальцы расстегнули ее блузку и заскользили по груди. Совсем скоро она увеличится и станет очень чувствительной. Гром отчетливо помнил все изменения, которые происходили с Кэрри во время первой беременности.

Вспомнив, что не отключил сигнализацию, он вернулся в прихожую, пока в дом не нагрянула полиция. Потом снова подошел к Кэрри, так и застывшей на месте и, не отрывая от нее глаз снял с себя рубашку, а затем притянул Кэрри к себе.

Она отстранилась и медленно провела пальцем по шраму на его груди, отметив с содроганием, что он проходит слишком близко от сердца.

— Откуда это?

От ее прикосновения по коже побежали мурашки.

— Дела давно минувших дней. Мы работали с Дакотой.

— Твой друг из Техаса?

Гром кивнул.

— Стреляли в него, не в меня.

— Ты заслонил его от пули? — нахмурилась Кэрри.

— Да, — выдавил он, ему не очень хотелось говорить об этом.

— Почему ты рискнул своей жизнью ради него?

— Потому, что в отличие от меня ему было что терять в жизни. Кэтти.

— А где она находилась в тот момент? — голос Кэрри задрожал. — Вы уже были знакомы?

— Нет. Мы познакомились позже. Я просто знал, что Дакота женат и очень любит свою жену.

— И ты вот так, не думая, заслонил его своей грудью?

— Когда ты попадаешь в подобную ситуацию, размышлять некогда. Нужно действовать. Осознание того, что произошло, приходит позже. Я, например, понял это, лишь когда Дакота оттащил меня на себе в укрытие и начал перевязывать рану.

Кэрри убрала руку с его груди. Гром видел, что она его не понимает и страшится того образа жизни, который он вел. И это было одной из причин, по которой она не хотела с ним остаться.

У него тоже были кое-какие претензии к ней, но все его обиды перевешивал страх Кэрри за его жизнь, за собственную стабильность. Все эти долгие годы разлуки Гром тосковал по ней. Он искал утешения в объятиях других женщин, но так и не смог забыть свою жену.

— Я хочу тебя.

Кэрри поежилась, будто ей внезапно стало холодно.