– Как выглядел этот парень? – требовательно спрашиваю я.

– Козел, похожий на Кларка Кента. [8] Короткие волосы, дурацкие очки, наручные часы повернуты внутрь запястья, как у военного. На запястье татуировка, ты не поверишь – кот Феликс. [9] Говорил так вежливо, что лучше б послал. И у него был акцент.

– Какой акцент?

– Не итальянский и не русский. Где-то посредине.

– Где-то посредине находится пол-Европы, Тони. Ты никак не можешь сузить эту географию?

Он обиженно вскидывает руки.

– Ладно, забудь, – быстро говорю я, утешительно хлопая его по плечу. Если я задену чувства Понго, мне это не поможет. – Расскажи, что случилось.

– Я говорю этому типу, чтобы он убирался, а он предупреждает, что с ним лучше не связываться – как будто хочет запугать, чтоб я разговорился. Он пытался дать мне свою визитку с номером телефона, говорил, чтоб я позвонил ему, если Андрей со мной свяжется, и что он меня отблагодарит за беспокойство. – Тони пару секунд тяжело дышит. – У меня был щенок добермана, – прерывисто продолжает он, – всего пару месяцев от роду. Песик занервничал и начал лаять на этого типа. Он всего лишь щенок, но уже пытался защитить меня.

Тони прикрывает лицо салфеткой: слезы льются градом из его глаз.

– А дальше?

– А дальше этот тип схватил моего щенка за ошейник и сломал ему шею.

Гарвардский клуб заказал мне машину в аэропорт. Водитель – тихий ямаец в костюме в стиле «Блюз бразерс» [10] и с целым дипломатом записей регги. Он представился как Кертис. Мы едем на восток к вокзалу Гранд-централ, солнце только что село, грязь забрызгивает лобовое стекло, а Питер Тош распевает «Johnny В. Goode». Я закрыл глаза, пытаясь расслабиться, но я слишком взвинчен. Рассказ Понго все меняет. Каким бы невероятным это ни казалось, но Тиллинг, может статься, все же права. Возможно, Дженну убили какие-то парни, искавшие Андрея, парни, которые выяснили, что он отправил мне пакет, и хотели знать, что в пакете или откуда его послали. Мне нужно добраться до самой сути того, во что ввязался Андрей, и поездка в Москву больше не кажется такой уж большой ценой. Мой телефон звонит, и Кертис услужливо приглушает музыку.

– Питер Тайлер, – говорю я.

– Грейс Тиллинг.

– Нет ли получше способа связаться с вами? – сердито спрашиваю я. – За последние три часа я звонил вам четырежды.

– Способ получше был вчера, – отвечает она. – Тогда, когда вы обещали.

– Вчера мне нечего было вам сказать.

– А сегодня есть?

– Я встретился с парнем, который знал Андрея. И он сказал, что накануне убийства Дженны к нему приходил какой-то головорез и искал Андрея. Знакомый Андрея приказал этому типу убираться, и тот убил его собаку.

– Как?

– Поднял ее и сломал ей шею.

– И как зовут этого знакомого?

– Он не хочет, чтобы я вам рассказывал.

– С вами всегда приятно разговаривать, Питер.

В трубке раздается щелчок, и связь обрывается.

– Черт.

Я швыряю мобильный о переднее сиденье; телефон, аккумулятор и клипса разлетаются в разные стороны. Кертис равнодушно смотрит на меня через плечо, его глаза спрятаны за темными очками.

– Проблемы, приятель?

Я качаю головой, неприятно удивленный потерей самоконтроля. Мой тренер в старших классах задавал мне трепку, когда я выходил из себя. Он говаривал: «Лузеры бьют ногой по холодильнику, когда проигрывают. Победители же начинают работать еще усерднее». Я заново собираю телефон и набираю номер Тиллинг, в пятый раз попадая на ее голосовую почту.

– Грейс, это снова Питер. Головорез, который сломал собаке шею, оставил свой телефонный номер. Если вы найдете этого типа, я уверен, что смогу уболтать парня, с которым я говорил, сотрудничать с вами. – Я диктую ей номер и повторяю описание крутого парня со слов Понго, одновременно размышляя, почему я назвал ее по имени. – Меня пару дней не будет в городе, но я буду проверять сообщения.

Я размышляю, стоит ли мне извиниться за свою резкость, но потом просто нажимаю кнопку. Кертис вынимает закончившуюся кассету Питера Тоша из магнитофона.

– Еще что-нибудь поставить, приятель?

– У вас есть «Natty Dread»?

Он вставляет очередную кассету, и машину наполняет голос Боба Марли, протяжно поющего: «Lively up Yourself». На последнем курсе мы с Дженной ехали на машине из Итаки до Брансуика, штат Огайо, чтобы провести День благодарения с моим отцом, и снова и снова проигрывали эту песню на магнитофоне. Я откидываю голову на сиденье и слушаю, как «дворники» отбивают ритм.

– Ты хмуришься, – сказала Дженна.

Ветер ревел со стороны озера Эри, ударяя машину сильными порывами, грозившими спихнуть нас на соседнюю полосу. Перед отъездом мы поужинали – примерно три часа назад.

– Я думал, ты заснула, – заметил я, прикрутив музыку.

– Просто дремала.

– Рядом с автострадой есть хорошая стоянка для грузовиков, но я не помню, где она: не доезжая Дюнкерка или после него. Мне тут пришло в голову: хорошо бы выпить чашечку кофе, а может, и кусок пирога съесть.