Шрифт:
Теннис достает конверт и ручку из кармана блейзера и протягивает их мне. В конверте находится поручение адвокату о ведении дела, отпечатанное на фирменном бланке его дочери.
– Я мог бы догадаться. – Я снова восхищенно качаю головой, подписываю документ и отдаю его Теннису. – Мой ноутбук сейчас в Гарвардском клубе. После обеда я запишу переписку на диски и оставлю их для тебя на входе.
– Спасибо, Питер.
– Теперь давай серьезно. Ты хорошо все обдумал? Ведь если ты подашь в суд против «Кляйн», на Уолл-стрит тебе больше не работать. Я же знаю, денег у тебя хватает, так чего суетиться?
– Ты будешь смеяться.
– Возможно.
Теннис улыбается, но затем отводит взгляд.
– Скажи мне правду, Питер. Если по существу – разве я не был со всеми честен?
– Если по существу, то ты всегда был честен.
– И я ведь хорошо работал?
– Ты приносил доход каждый год и научил тому же половину ребят в отделе, включая меня. Если честно, то теперь, когда мы оба ушли, думаю, «Кляйн» окажется по уши в дерьме.
– Тогда почему меня вышвырнули?
Я даже не знаю, что и сказать.
– Потому что твои галстуки огнеопасны?
– Потому что я человек старой закалки, – с горечью отвечает Теннис. – Поэтому я и подаю на них в суд. Потому что меня тошнит от такой дискриминации.
11
У Понго невинное лицо ребенка, ему под шестьдесят, на нем двубортный серый пиджак и желтый галстук поверх розовой рубашки с белым воротником и такими же манжетами, верхняя пуговица расстегнута, чтобы дать место его толстой шее. У него черные с проседью усы а-ля Валентино и длинные темные ресницы. Если приглядеться, то его парик похож на впавшую в спячку белку. Я усаживаюсь на свободный стул рядом с Понго, протягиваю ему руку и называю свое имя.
– Тони Понго, – представляется он. – Теннис ушел?
– У него сегодня еще несколько встреч.
– Слушай, – говорит Тони, прихлебывая граппу, – он мне сказал, ты ищешь Андрея. Я не знаю, где он и как до него добраться. В последний раз я видел его три месяца назад.
– Тогда расскажи мне о Москве.
– Что тебе до Москвы?
– Я лечу туда сегодня вечером. И хотел бы больше узнать о тамошней конторе Терндейла. Что Андрей делал, кто работал в офисе. Все в таком роде.
– Удачи тебе в этом чертовом месте. – Понго с сомнением качает головой. – Если Терндейл узнает, что я тут с тобой болтал, прощай тогда моя пенсия.
– Что им до твоей пенсии?
Ничего не говоря, он нервно барабанит толстыми пальцами по белой скатерти; кольцо на его мизинце сверкает пару раз в солнечном луче. Я должен заставить его ответить.
– Как ты очутился в Москве? – спрашиваю я.
Тони вздыхает и сутулится.
– Я чертов babbo, – заявляет он. – Идиот. Терндейл переводил часть канцелярии в Тампу. Я подумал, что погода там получше, а здесь меня, в общем-то, ничего не держит, так что я попросил перевести меня туда. Ну и дурака же я свалял! Правильно в армии учат: не высовывайся!
Я одобрительно смеюсь, а он глупо улыбается.
– Ты попросился во Флориду, а тебя перевели в Москву? Кто-то тебя очень не любит, Тони.
– Они мне круто мозги запудрили: «Нам нужен человек толковый. Мы будем тебе больше платить. Мы оплатим твой дом. У тебя будет выше пенсия. Да там всего пару лет проработать надо». Все в таком роде. Дерьмо все это. Чертова зима круглый год, выпить нечего, кроме самогона, а еда как пайка в тюрьме. А девчонки? Те, кому меньше двадцати пяти, моложе моих дочерей, а у меня на этот счет принципы. Проблема в том, что те, кому за двадцать пять, выглядят так, что краше в гроб кладут. – Разговаривая, он размахивает руками. Тони – прирожденный рассказчик.
– Что ты там делал?
– Да то же, что и здесь, в Нью-Йорке. Подтверждал положение на рынке, подбивал баланс, давал поручения банку о переводе денег, сверял подтверждения – обычное дерьмо.
– Андрей много тебе рассказывал о своей работе?
– Вообще ничего, но мне было плевать. Я просто делал свою работу и убивал время. Я могу сказать, что было в документах, но и только.
– С документами все было в порядке?
– Да, всегда. Никаких проблем не случалось. Все в Лондоне мной очень довольны, говорят, что я классно работал, и все такое.
– В бумагах все было правдой?
Понго с заговорщицким видом наклоняется ко мне.
– Ты хочешь знать, не обтяпывал ли Андрей свои делишки?
– Точно.
– С бумагами все было четко, но Москва – это же дикое место! Все связаны с мафией. По сравнению с этим чертовым местом Бруклин кажется Верхним Ист-Сайдом. Чтобы делать бизнес, надо делать бизнес. – Понго многозначительно потирает пальцы. – Но наверняка я ничего не знаю.
Пожилая официантка ставит перед Тони коктейль с креветками и вопросительно глядит на меня.