Шрифт:
Облегчение захлестнуло меня.
– Запуталась – это не страшно. Вдвоем мы сумеем с этим справиться.
– Как? – выкрикнула она. – Я влюбилась в тебя, а этого я как раз и не хочу! Как ты собираешься помочь мне разобраться с этим?
– Не знаю. – У меня неожиданно закружилась голова. – Но у меня есть еще одна фантазия. Та, которую я так и не решился рассказать тебе.
– Не хочу ничего слышать.
– Она очень проста. Моя фантазия – сделать тебя счастливой.
– Чтоб тебя! – Дженна снова расплакалась. – Именно об этом я и говорю. Именно из-за этого всего я уже ничего не понимаю.
Мы заехали в плотный туман, видимость нулевая. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Дженну, руля уже не видно. Одеяло превратилось в окровавленный саван, из которого выглядывает лишь ее бледное, безжизненное лицо.
– Извини, что не оправдал ожиданий, – говорю я.
– Ты знал, чего я хочу, – отвечает Дженна, отодвигаясь, когда я тянусь к ней. – Ты знал, как это для меня важно.
Туман проглатывает ее. Я пытаюсь схватить ее и чуть не падаю, и тут слышу, как кто-то зовет меня.
– Йо.
Я открываю глаза и вижу, что Кертис смотрит на меня в зеркало заднего вида.
– Приятель, ты там как?
– Все о’кей. – Я вытираю щеки тыльной стороной ладони и сержусь на себя за то, что сорвался при незнакомце. Мы приехали в аэропорт. – «Бритиш Эйрвейз», да?
Кертис кивает. У меня звонит телефон.
– Питер Тайлер.
– Куда вы направляетесь? – спрашивает Тиллинг.
– В Москву.
– Мы изъяли ваш загранпаспорт, когда проводили обыск в вашем доме.
– У меня их два. Второй – в моем дипломате.
Тиллинг молчит.
– Это не так уж и необычно для тех, кто часто путешествует на Ближний Восток, – неловко добавляю я. – Потому что надо посылать свой паспорт в разные посольства для получения виз, и никогда не знаешь, когда же они его тебе вернут… – Я замолкаю. – Грейс?
– Вы связались с Андреем? – отрывисто спрашивает она.
– Еще нет. Но думаю, что знаю, где он находится.
– В Москве?
– Точно.
Снова долгое молчание. Я слышу ее дыхание.
– Тот парень с татуировкой в виде кота Феликса… – Я меняю тему, беспокоясь, предприняла ли она что-то в связи рассказом Понго. – Вы ведь считаете это важной информацией? Вы думаете, он может быть как-то замешан в убийстве Дженны?
– Он искал Андрея накануне убийства вашей жены, и он жесток, – отвечает Тиллинг. – Поэтому да, считаю. Один старый полицейский, мой знакомый, говаривал, что одно совпадение – это ниточка, а два совпадения – клубок. Также он не советовал мне верить единожды солгавшему. Так что мне трудно быть в восторге от вашей информации, если только вы не дадите мне ее достаточно для того, чтобы самой проверить этого парня.
– Я бы дал, если б мог, – возражаю я, понимая, как уклончиво это звучит. Даже если бы я хотел предать доверие Понго, мой поступок привел бы Грейс прямехонько к Терндейлу, а возможно, и к Кате. – Мы по одну сторону баррикады в этом деле, Грейс. Клянусь. Я свяжусь с вами, как только мне удастся поговорить с Андреем.
– Мне достаточно сделать один звонок в аэропорт – и вы не сядете в этот самолет.
– Тогда мы, возможно, никогда не узнаем, что же было в том пакете, – заявляю я, надеясь, что она просто блефует.
Кертис останавливает машину у обочины и вытаскивает чемодан, пока я жду ее ответа.
– Мне это совершенно не нравится, – говорит Тиллинг наконец. – Обязательно оставайтесь на связи.
Телефон отключается. Я вылезаю из машины, и Кертис протягивает мне мой багаж, затем поднимает очки на лоб и смотрит мне прямо в глаза.
– У вас точно все нормально? – спрашивает он.
– Не волнуйся, приятель, – отвечаю я, расправляя плечи и протягивая ему двадцатку.
– Тогда удачи.
13
Я иду по тускло освещенной тропинке через парк у Патриарших прудов, и утоптанный снег скрипит у меня под ногами. Портье в гостинице не одобрил моего решения прогуляться, его преувеличенно недовольная гримаса намекала, что американцы, болтающиеся по Москве ночью, обычно заканчивают свой путь в реке, или, что вероятнее, указывала на его недовольство упущенной возможностью получить на чай, вызвав мне машину. Я проигнорировал все эти намеки, поскольку мне нужно было размяться. Перелет казался нескончаемым, я час за часом, как приклеенный, сидел в узком кресле, пытаясь представить, во что такое Андрей мог вляпаться, что собрало бы воедино все детали, которые мне удалось узнать за последние несколько дней. Мне так хотелось, чтобы он снял трубку, когда я звонил ему из гостиницы, и тогда сейчас мы бы сидели в теплом баре, пили пиво и вместе разбирались с ситуацией. Как любит говаривать Теннис, «Если бы желания были лошадьми, мы бы давно уже утонули в навозе».