— И кого же туда сажали?

— Поэтов, писателей. Литературных диссидентов большей частью.

— Ничего не понимаю… И потом, СССР уже давно распался, а они до сих пор там сидят. Они с ума, что ли, сошли? Неужели к ним никак не подкатить? А списки сидевших имеются?

— К сожалению, в архивах мало что осталось, — развел руками помощник. — Вот тут все, что удалось найти.

Он вытянул из своей кожаной папки несколько ветхих пожелтевших страниц и положил их на стол Зонцу.

Тот быстро пробежал глазами по блеклому тексту, набранному пишущей машинкой.

Сухой перечень имен, фамилий и рода деятельности. Такой сухой, что хоть костер разжигай. Внизу стояло имя майора КГБ В. Кручинина.

— Кто такой Кручинин? — спросил Зонц помощника.

Тот развел руками.

— Узнайте и доложите. Где он, что он.

— Хорошо, — кивнул помощник.

— А те, которые сейчас там находятся, это кто? — спросил Зонц помощника.

— Большей частью они же.

— Бред какой то… Ну должен же быть кто то, кто, так сказать, на свободе.

— В каком смысле?

— Не будь идиотом, Панкратов, — поморщился Зонц. — Если они не клюют на уговоры и деньги, значит, просто не доверяют. Значит, нужен особый подход. Значит, нужен кто то из своих, тот, кому они поверят. Поэтому я тебя прошу выяснить, кто находится на свободе. Понял?

— Понял. Я провентилирую этот вопрос, — сказал помощник и почему то посмотрел на вентилятор, стоящий в углу, словно собирался это сделать буквально.

— Да уж будь добр. Ты копию списка сделал?

— Да.

— Ну вот. Проверь весь список. Найди тех, кто там когда-то был. Узнай, не было ли каких-нибудь общих объединений, кружков, организаций. Ну что я тебя учу?

— Я могу идти? — спросил помощник.

Зонц махнул рукой.

Помощник по-военному круто развернулся и вышел.

Зонц достал сигарету и закурил. Информация от помощника его успокоила. Находившиеся в Привольске люди были, возможно, чокнутыми, но явно не конкурентами. Это во-первых. Во-вторых, на каждый лом есть свой антилом. Вот только где искать этот антилом? Впрочем, для Зонца все было лишь вопросом времени. Не подошла одна отмычка, подойдет другая. А торопиться ему было некуда.

Максим шел по улице, прижимая к уху мобильный телефон, в котором тренькала какая-то музыка. «Теперь даже гудков нормальных нет, — подумал Максим с раздражением. — Каждый норовит музыку загрузить. Чтобы не скучно было звонящему. Лишь бы не скучно…»

С Аликом все закончилось, как всегда, на досадной ноте, и снова Максим был виноватым. Ну чего он сорвался-то? Ну мультик. Ну крот. Наверняка Рита обиделась. Да и Алик… Какая муха его укусила?

В трубке наконец раздался до неприличия веселый, но как будто слегка придавленный голос Толика — кажется, он прикрывал трубку ладонью.

— Максим? Привет! Рад тебя слышать.

— Привет… Вот подумал, не встретиться ли нам… Хочу развлечений. Давайте мне ваши огоньки, иллюминацию и стеклянные бусы на шею.

— Созрел?! Молодец. А то прячешься вечно от жизни, а потом жалуешься, что она мимо проходит. Сидишь, как крот в норе.

От сравнения с кротом Максима передернуло, но То-лик-то был не в курсе.

— В общем, хвалю, что позвонил. Ты сейчас что делаешь?

— Завтра я свободен, — опережая логику Толика, ответил Максим. — И у меня много денег.

— Отлично. Мы что-нибудь придумаем.

— А я, кстати, и сегодня свободен.

— Да? — удивился Толик, который, видимо, был уверен, что существует только «завтра». — Сегодня… сегодня… дай подумать…

— Нет, если это сложно…

Тут Толик перешел на шепот:

— Я просто в данный момент практически на бабе нахожусь. Голова не соображает. Слушай! Вот я кретин! Я ж сегодня вечером иду в закрытый клуб. Хочешь за компанию? Будет интересно.

— Неужто? И что ж там такого интересного?

— Ха, старик! Туда только всякие буратинки ходят. Бизнесмены всякие. Повторяю, клуб за-кры-тый. Очень дорогой.

— Я не глухой. Я просто не вижу связи между закрытостью и интересностью.

Максим почему то вспомнил про закрытый Привольск и подумал, что связи действительно нет.

— Не, закрытый — это закрытый. Это не для всех.

— Вероятно, есть закрытые клубы для любителей теплого пива, и что?

— Слушай, я тебе когда-нибудь говорил, что будет интересно, а потом оказывалось неинтересно?