Шрифт:
– Мадемуазель, у меня есть личный интерес ко всей этой теме. Один мой товарищ сидит сейчас в тюрьме – спасибо, что на каторгу не отправили – по вине Умника. Он, когда планы составляет, только о своей безопасности думает, на других ему плевать. И к тому же я привык работать в поездах, а он запрещает это. То есть не вообще запрещает, а только когда сам там дела обстряпывает. Но он же об этом никого не уведомляет, что там-то и тогда-то! Вот и боишься нарваться. Напорешься на него или на его мордоворотов, измордуют так, что месяц проваляешься. А то и того хуже бывало. Так что мне не зазорно его подставить и даже очень хочется. Но все равно страшно мне до жути.
– Ну что ж, спасибо вам за правдивость, – с сожалением произнесла я. – Придется нам повторить свою попытку найти подходящего для нашего дела человека. С вами мы играли в открытую, с другими поступим иначе.
– То есть скажете, что готовы дать наводку на богатенького пассажира?
– А что нам остается делать?
– Подождать до завтра. Как вас найти, если соберусь с духом? Уж больно мне не хочется выглядеть трусливее барышни.
– А он не побежит к Умнику? – спросил Петя, глядя вслед карманному вору, ставшему нашим знакомым.
– Надеюсь, что нет. Хотя если побежит, то все равно нам это сыграет на руку. Нужно будет только позаботиться о безопасности родителей и дедушки. Может, Владимира с Михаилом позвать?
– Сегодня уже поздно. Придется самим охранять.
– Вы полагаете, что карманник с ходу отыщет такого человека, как Умник? Который неизвестно где, но точно прячется, особенно после вчерашнего. Думаю, что убили месье Севинье не по его указке, просто перестарались. Кто бы мог подумать, что старик-часовщик станет молчать? Зачем ему было упираться?
– Скорее всего Умник на этот раз просчитался и выбрал не тех людей.
– Вот и я так думаю, что не тех. Да и выбор у него не мог быть большим, слишком его боятся и не любят. Так что скоро он за нас не примется ни при каком раскладе.
39
Ночью я проснулась от страха: да что же я наделала? Ну сколько уже раз говорила себе, что нельзя совершать поступков, последствия которых не можешь предвидеть в точности. И почти сразу успокоилась, вдруг поняла, что все просчитала, хоть и не осознавала этого. Даже неприятные новости предугадала, как выяснилось. Но далеко не все новости.
Планов на день, касающихся расследования, у нас не было, разве что объявится или подаст весточку наш знакомый pickpocket [55] месье Дюпон. И мы не без удовольствия отдались исполнению планов, связанных с отдыхом. То есть стали бездельничать. Очень активно. Начали с завтрака, продолжили купанием и променадом.
Вот во время прогулки нас и нашел комиссар Лагранж. Он вновь был облачен в канотье и свой непривычного светло-зеленого цвета костюм, вновь при ходьбе постукивал легкой тростью. Только постукивание это было каким-то невеселым. Да и через шаг месье Людовик едва заметно опирался на трость. Впрочем, хромоты при этом видно не было, и я успокоилась, а то уже мелькнула мысль, что кругленькому комиссару в очередной раз досталось от бандитов или разбойников. Интересно, шишка на голове у него уже прошла?
55
Pickpocket (фр.) – вор-карманник.
– Здравствуйте, мои юные друзья.
– Здравствуйте, месье Людовик. Отчего вы опираетесь на трость, у вас болит нога?
– Не то чтобы нога… Дело в том, что Антуан снова забыл зубочистку в самом неподходящем месте. Понимаете, дело нам досталось чрезвычайно сложное, вот он и взялся за старое. Да и я потерял бдительность.
– Примите наши соболезнования.
– Приму, они мне сейчас необходимы. И не только в связи… м-м-м… с моей травмой. – Тут комиссар вздохнул до комичного печально.
– Вам не удалось отыскать и схватить преступников? – сочувственно спросил Петя.
– Отыскать удалось. Схватить? В общем, тоже удалось.
– Так в чем же дело? Отчего вы так понуры?
– Сегодня на рассвете обнаружены три мертвых тела. Примерно в одном лье [56] к западу, немного в стороне от дороги в Канны. Догадываетесь чьи?
Генрих Наваррский высунул свою мордочку и виновато пискнул.
– Анри, твоей вины тут нет, – успокоил его комиссар, – ты единственный из нас, от кого оказалась хоть какая-то польза.
56
Лье – французская мера длины, около 4 километров.
Зверек глянул на нас печально бусинками своих черных глазок и спрятался в кармане.
– Получается, что вам не удалось и узнать имя человека, стоявшего за этим преступлением? – спросила я.
– Удалось. Вернее, я уверен, что теперь знаю его. Но еще более я уверен, что ему удалось скрыться. Так что на мне теперь два ужасных преступления, я знаю главного их виновника и ничего не могу поделать. Даже объявить его в розыск у меня нет оснований, потому что у нас нет ни единой улики против него.