До этого мне всегда везло, я успевал остановиться прежде, чем сила выходила из-под моего контроля. Я буквально угадывал этот момент, я трясся от страха, каждый раз открывая Врата, я делал это только в крайнем случае… Иногда я даже прерывал аркан слишком рано, но уж лучше оставить чуток врагов и перебить их вручную, чем рискнуть и опоздать… Я не знаю, сколько силы потребуется, чтобы уничтожить Жриц. В любом случае, я опять играю со смертью…

Я глубоко вздохнул и медленно стал двигать руками, выписывая ими разного диаметра окружности. Предусмотрительно развешанные во всех местах "глаза" давали полную картинку места битвы, я видел все, что требовало моего вмешательства. Я рассматривал поле с двух десятков точек зрения, я охватил все пространство. Пять столбов света очертят круг вокруг места битвы, очертят всю армию немертвых полностью. И уничтожат за минуту в ослепляющей вспышке…

Левая рука почти вернулась в исходное положение у груди, я согнул мизинец и безымянный палец, направил поток энергии в ладонь. Развернутая внутренней стороной наружу, в самом центре ярко засветилось пятно размером с золотой империал Аллирии. Правая только достигала положения над головой…

Жрицы могут выжить, они тоже уже давно за гранью возможностей этого мира, их оберегает бог Хаоса, древнее Зло, абсолютное, которое в нашем мире существовать не может. Абсолютное Зло — это не ненависть, не желание уничтожить мир, как думают многие. Оно не хочет этого — оно хочет лишь сражаться. Просто сражаться, не уничтожать, ему нужны ярость, он испытывает жгучую жажду битвы, битвы честной и всепоглощающей. Он не хочет мести, бог Хаоса — не убийца, ему не нужны ни жертвы, ни ритуалы некромагов. Во время любой войны он приобретает невероятную мощь — он питается яростью и отвагой сотен воинов, их желанием выжить в мясорубке, желанием драться, убивать за себя и за свою жизнь.

Но Черные пользуются его покровительство именно по тому, что их народ живет в вечной войне со всем миром. Потому… только одна древняя сила может противостоять другой. Если Жрицы напитаны его пламенем, его силой, то они выживут. Но щит будет сметен, и Элиот и лучники, воины не упустят своего шанса — Лазарь мгновенно скомандует наступление. Как можно скорее, пока они не подняли свою армию из пепла вновь.

Правая рука завершила оборот, я вытянул её вверх над головой, невероятно прямую, казалось, мышцы натянулись до предела. Пятно светилось на ладони. Я приготовился выдохнуть слова призыва: тогда небеса разверзнуться, молнии ударят в землю, божественный свет обрушиться на врагов…

…Чья-то рука схватила меня за запястье и дернула вперед, мигом ломая кости пясти. Я вскрикнул от удивления, нежели от боли, я не поверил сначала всему этому.

Завеса перед моим носом распадалась по нитям силы, и серый туман уже мог пройти сквозь нее.

Вызванная мною сила так и не прорвалась через ткань миров, осталась там, дико злая и раздраженная, но не имеющая возможности попасть сюда. Моя рука была сломала в запястье, тонкие косточки пясти буквально натянули кожу и грозили её порвать.

Я левой, целой рукой сделал жест щепотью, подхватывая щит… это все, что я мог сделать в такой ситуации — более ничего.

Веорика стояла прямо передо мной, растрепанные от ветра волосы били меня по лицу.

Она не обернулась, она метнулась вперед, даже не взглянув на меня, сквозь щит, будто его и не было. Маги, сообразив, что щит убирать не надо, подхватили его вновь, помогая мне — какие-то несколько мгновений я держал эту огромную хабазину, словно небо — гигант.

Она была одним ярким пятном за завесой, она врезалась в строй мертвых, как нож в масло, и они не могли её остановить. Молнии, которые искрились на её коже, вычищали круг в диаметре тридцати зеретов от нее. И упокоенные ею мертвые больше не поднимались несмотря на все старания Жриц и личей.

Когда я увидел это, я не поверил своим глазам — она! Что она тут делает?! Она должна быть с Эмиллианом в безопасности, далеко отсюда! Но ошибки быть не могло — яркое пятно молний с развевающимися за ним черным облаком волосами могло быть только Веорикой.

Я снял вставшего у нее на пути лича, но, похоже, моя помощь ей не требовалась. Она одна смяла передовую линию этого "ходячего мяса". После чего маги выпустили за завесу воинов — их оружие тоже осветили молнии: это постарался мэтр. Завеса двигалась за их спинами. Я закинул лук на спину, сцепил руки в печати — для дистанционного колдовства требовалась чуть большая концентрация. Спустя полминуты лезвия мечей сковал кристалл, и уже по его поверхности порхали молнии.

Веорика остановилась на полпути к сфере, в которой сидели Жрицы. Они были обеспокоенны её появлением, они не знали, что это такое. Я видел их лица, хотя и не очень отчетливо, но отсюда уже мог заметить, как тень беспокойства легла на их ужасные паучьи лица — как все три пары глазок беспокойно забегали, а вторые руки тоже скрепились в силовые жесты.

Прежде чем они успели укрепить щиты, бросив все недоделанные заклинания, на поверхность с грохотом прилетела первая волна чистой силы. Веорика, небрежно взмахнув рукой, снесла всех на своем пути, отделяющем её и Жриц. Сила расплескалась по поверхности сферы, прогнула её, но пробить не смогла. Жрицы лихорадочно восстанавливали прорехи в защите, пока их армию медленно, но методично выкашивали эльфы.

Мертвые не могли подобраться к Веорике ни с одной стороны — спереди их моментально сносила её сила, а с других — я велел пяти эльфам справа от меня прикрывать её.

Веорика продвигалась вперед, преодолевая сопротивление темной магии, все ближе к щиту, маленькими шажками, но каждое движение её ноги сопровождалось очередным взмахом руки, и — очередной волной силы.

Энергия не принадлежала ни к одной из стихий, она была подобна той, что собирался вызвать мэтр страшным заклинанием, только она была полностью послушной воле этой девушки. Как домашняя собачка, как прирученная лемская кошка, она слушалась Веорику, как Сая слушалась его лэшвае.