– Вы пытаетесь обмануть суд, господин Онегин?
– грозно вопросил "судья".

Смятение и замешательство на скамье "подсудимого"...

– Но он проспал нарочно!
– начала спорить "защита".

А тут вдруг возникла эта "Татьяна"... Вечно она не вовремя!

– Что ты сделал со мной, Женечка?
– горько закричала она неожиданно из "зала суда", простирая к любимому руки и явно ломая весь сценарий.

– Госпожа Ларина, - попытался урезонить ее "судья", - вы нарушаете порядок заседания!

Но не тут-то было! Отвергнутой женщине плевать на любые порядки, даже в зале суда.

– Женечка!
– не обращая никакого внимания на "судью", горестно продолжала выяснять отношения белокурая "Татьяна".
– Почему ты так поступил?

– Я поступил как честный человек!
– вскочил со своего места голубоглазый "Онегин".
– Я честно и откровенно тебе объяснил, что жениться не намерен! Тебя не устраивает искренность? Я загубил бы тебе жизнь!

– Но ты все равно ее загубил! Несмотря на искренность...
– горевала "Татьяна", так вошедшая в роль, что не замечала вокруг никого.

– Мы не можем судить за чувства или за их отсутствие!
– встало "обвинение".
– В данном случае речь идет лишь об убийстве поэта.

– А меня Женечка не убил?!
– изумленно всплеснула руками "Татьяна".
– Я разве жила по-настоящему после его отповеди?!

– В компетенцию суда вопросы личных взаимоотношений не входят!
– сурово отчеканил "судья".
– У вас есть что-либо конкретное, госпожа Ларина? Если нет, я прошу подсудимого ответить на заданные ему ранее вопросы по поводу участия в дуэли.

Оскорбленная "Татьяна" на время уселась на место, а "Онегин" вскочил опять.

– Господа, поймите меня правильно! Речь шла о защите чести, и, согласитесь, я никак не мог ее запятнать, отказавшись от дуэли.

– Но вы, умный и опытный человек, должны были предугадать возможные последствия вашей шутки, когда танцевали с Ольгой, - настаивало на своем "обвинение".

– Не мог, никак не мог!
– уверял "Онегин".
– Я был раздражен, почти вне себя от этих дурацких Танькиных слез и обморока!

– Ни слез, ни обморока не было! Я сдержала себя!
– возмущалась "Татьяна".
– А вот ты не сумел! Надо повнимательнее читать Пушкина.

– Неужели ты не любил меня?
– внезапно грустно вмешался томный "Ленский".

– Любил, но "от делать нечего", - парировал "Онегин", вспомнивший вдруг текст романа.
– К себе все равно относишься лучше, чем к другим. Эгоист я, страшный эгоист, признаюсь! Но за эгоизм не судят.

– А совесть?
– снова встал "прокурор".
– Вы знакомы с таким понятием, как совесть, господин Онегин?

– Но есть и другое понятие - здравый смысл!
– не лез за словом в карман "Евгений".
– Они всегда в противоречии, господин судья.

Детская фантазия и способность к перевоплощению и игре безграничны.

Два часа Катя наслаждалась, смеялась, восхищалась, отдыхала душой... К концу спектакля почти возле каждой фамилии стояли пятерки и четверки. Это вместо нудного опроса. После урока девятиклассники расходились неохотно, продолжая спорить и доказывать друг другу то, что не успели. Игра продолжалась.

– Осудить всегда проще, чем оправдать!
– кричал эмоциональный "Онегин", не получивший оправдания суда, и повернулся к "Ленскому".
– Что, Владимир, не согласен?

– Согласен, но...
– начал возражать рассудительный "Ленский", и вдруг повернулся к Кате:

– Екатерина Кирилловна, а Печорина мы судить будем?

И все затихли в ожидании ответа. Катя кивнула. Будем, конечно, будем.

Держитесь, Григорий Александрович!

Добров эти суды не одобрил. Пробурчал:

– Как же, как же... Далеко не лучший метод... Напоминает сталинские "тройки". И не приучаете ли вы, Екатерина Кирилловна, таким образом детей к подобным судилищам?

Катя пожала плечами.

– Дети воспринимают это как литературную игру. Она идет без всякой атмосферы подозрительности и желания доказать вину человека. Подобную обстановку может формировать лишь государство.

– Как сейчас толкиенисты устраивают ролевые игры по Толкиену, так мы, поклонники Ремарка, устраивали когда-то ролевые игры по Ремарку, - ударился вдруг Добров в сентиментальные воспоминания .
– Нас привлекали идеи романтической любви и настоящей дружбы. А играть было куда проще - не надо мастерить деревянные мечи и делать фанерные щиты, как у толкиенистов, а встретиться в хорошем баре, представив, что это - "Интернациональ" Ремарка. Можно просто собраться дома. Для настоящего цимиса достать кальвадос, а не получится - сгодятся водка и пивко. Не могу сказать, что мы научились дружить и любить - все-таки это игра. Но мы научились выпивать... Это гораздо проще в подобных случаях. И вот вам живая картинка: сидят двое-трое за бутылкой водки. Заглядывает кто-то еще. "Хм... И что у вас тут?" - "А у нас... ролевые игры по творчеству Эриха Марии Ремарка!" Как вариант - Хемингуэя. Если переиздавать полн-собр-соч Ремарка, то на каждом томе нужно, согласно действующему закону о рекламе, прилепить логотип: "Чрезмерное употребление спиртных напитков вредит вашему здоровью".