Алла смотрела чересчур холодно. Знает она что-то, подумал Петр.

Ему все больше нравилась эта худая завучиха. Живая такая, резвая... вечно куда-то мчится...

– А как же английский?
– надменно спросила Алла.
– Мы не можем без языка. Он нам жизненно необходим. И нас не касается, что там происходит с вашими учительницами. Мы платим за учебу деньги! И немаленькие! А так получается - обиралово!

Петр оторопел. Ого, как заговорила! Нет, Аллочка явно в курсе событий.

– Мы все уладим, идите в класс, - завучиха торопилась.
– Без английского вас не оставят.

Алла поплыла в школу.

– Екатерина Кирилловна...
– Петр помедлил.
– Вчера к вам сын приходил? Симпатичный такой... "ботаник"...

– Да, - просто ответила завучиха.
– В полном смысле этого слова. На биофаке в университете учится.

– Но у вас что-то случилось... Я не могу вам ничем помочь? Готов...

Она глянула на него совершенно беспомощно. В ее слезах переливалось раннее весеннее утро.

– Беда...
– прошептала она, - большая беда... Зоенька отравилась... Родители нашли на полу... Они в гостях были... Врач "скорой" предположил попытку самоубийства...

Петр вспомнил эту милую Зою Сергеевну...

– Да с чего бы ей травиться? Сразу - самоубийство...

И подумал: а куда это он вчера возил Аллу?

Катя - человек грешный и слабый - ненавидела Зою. За что?.. Если бы это можно объяснить... И все разговоры о том, что надо любить... и что она, Катя, умеет это делать... Да ничего она не умеет! Не надо лгать! Катя шла истоптанным множеством ног кривым путем почти всех женщин, вырастивших сыновей. Она заранее представляла себе, как Платон женится на этой самой драгоценной своей Зое... И все начнется... А что начнется? Она не знала и даже не желала знать. И напрасно Платон ее уверял:

– Мам, я женюсь только тогда, когда не смогу иначе добиться необходимой мне женщины! А еще ни одна из них мне не была так нужна, чтобы на ней жениться. Чего не хватало!

Катя ему не верила, думала: возраст, молодечество, ухарство... Годы идут - переменится и рассуждать начнет иначе. И женится - никуда не денется - на этой своей разлюбезной Зойке...

Сын хохотал. Однажды прочитал Кате со смехом насмешливо стишок:

Вот однажды водолаз

Утопающую спас.

А потом на ней женился;

Сам пошел и утопился...

Ты что зациклилась на Зое? И вообще на моей женитьбе. Я еще пока холостой похожу, свободный... Это так приятно... Зачем добровольно совать голову в петлю? Я это давно продумал. Когда лет мне тогда было - как старой собаке. То есть четырнадцать.

Катя ему не верила. Ни на копейку. А когда Платон возник с новой просьбой...

– Мать, - сказал он. Интонация не предполагала ни малейших возражений.
– Нужно Зойке помочь устроиться в хорошую школу. Она окончила иняз. Возьми ее в свою школу. Вместе с подружкой Нелей. Они неразлейки.

Катя закипела. Сжалась от ненависти к этой Зое...

– Школа не моя.

Платон махнул рукой отмахнулся.

– Да ладно! Твоя, не твоя... Твоей лучшей подруги Веры Алексеевны. Тебе что, сложно? У вас там и вакансии есть, ты сама рассказывала.

Подловил, запомнил...

– А они обе английский знают здорово, - продолжал сын.
– На днях рассказывали, что по приказу свыше синхронные переводчики, работающие на серьезных конференциях, пересдавали иностранный. Вроде бы это положено периодически. И большинство схлопотали трояки: совершенно не знают грамматики! Хотя этот парадокс логически объясним: занимаясь столько лет лишь синхронным, они ловят все со слуха, зато как по правилам строится та или иная фраза - уже давно забыли. Кстати, я недавно узнал, что у Гюго есть персонаж Говэн, а у Золя - барон Дерюмо. Странно, как это перевели подобным образом? А у Зойки с подружкой все в порядке - и разговорный, и грамматика. Похлопочи там за них, ладно?

Катя не умела возражать и сопротивляться сыну. И даже не очень хотела - не любила лишних конфликтов, старалась их пригасить, не раздувать, не бередить, ничего горячего и легко воспламеняющегося никуда не подкидывать. Не всегда, конечно, получалось, но все-таки...

Катя поговорила с Верой в тот же день. И Зою с подружкой взяли в школу.

Поздно вечером Катя заглянула в комнату к сыну. Он лежал под пледом и, казалось, дремал. Хотя сейчас наполовину проснулся от Катиного визита. Она молчала, изумленная. Платон спал, с головой спрятавшись под пледом. Хоть бы нос высунул... Но сын скрылся полностью - ни одной отдушины. Катя пробормотала:

– Как же ты дышишь, когда спишь, если так укрываешься?!

Сын флегматично-куражливо отозвался из-под пледа, не шевелясь:

– А зачем мне дышать во сне?

Интересный ответ... и логика убойная... Но не объяснимая с точки зрения здравого смысла и законов физиологии. Не мутант ведь он, чтобы спать в собственной углекислоте.

– Я сплю под пледом, а ты нет. Ну и что? У всех свой, - нарочито в нос и одновременно на "головных" тонах: - тЁплообмЁн...

– Твоих протеже взяли в школу, - сказала Катя.