Катя рассердилась окончательно.

– Тогда при чем тут настоящее время? Что ты мне голову морочишь? Звони своей Зое и болтай с ней на здоровье! А меня оставь в покое!

– Не-е-е...
– протянул Платон.
– С Зойкой мы уже тысячу двести раз обсудили моего Батырку. А я просто думаю заняться слонами. Профессия - слоновед. Скажи как филолог - есть такое слово или нет?

– А для дамы - слоноведьма, - пробурчала Катя и махнула рукой.

– Все глухонемые - опасные люди, - задумчиво сказала однажды Вера.
– Читала я тут как-то... Они чувствуют себя изгоями, озлобляются. В отличие от слепых. Те обычно мягкие, добрые - уж и не знаю почему. Но говорят, что все именно так. Вроде бы глухие даже объединяются в банды, торгуют наркотиками и убивают с особой жестокостью. Потому что не слышат криков своих жертв.

– Ты считаешь, это похоже на Валю?
– Катя удивилась и задумалась.

В чем-то ведь Вера права...

Валино отношение к детям всегда поражало Катю. Такая приветливая, ласковая с подругами, Валя резко менялась на глазах, суровела и леденела, становилась грозной, а голос... У нее даже голос делался иным, жестяным, алюминиевым, когда она входила в класс. Она становилась на себя непохожей. Или наоборот, именно тогда она и была настоящая?

– Вот я думаю, поработав вдоволь в школе, да еще с классом коррекции: кого от кого надо защищать - детей от нас или нас от детей?!
– как-то спросила Валя.
– Нет, я серьезно, что вы хохочете? Еще младшеклассники нормально себя ведут, а вот старшие так начали сегодня у меня дисциплину нарушать, что я едва сдержалась. Да плюс к этому за дверью их родители стояли, услышали бы - имели бы право на меня подать докладную...

Вера деловито докончила:

– ...за употребление учителем ненормативной лексики в присутствии детей!

Назидания, выговоры, мрачные взгляды... Жесткие требования к дисциплине и выполнению всех заданий.

– А что такого я требую? Что особенного?
– возмущалась Валя, когда Катя и Вера пытались ее вразумить по-своему.
– Они разве не должны учиться? Или им не надо делать уроки? И можно орать в классе? Девочки, вы просто сами не понимаете, что несете! Я учу детей! Учу! А учение - это тяжкий труд, не баловство, не игра, как теперь принято рассуждать и определять. Слишком много развелось у нас психологов! Учеба - это учеба, а не развлечение. Ответственное дело! Так и надо внушать детям с младших классов. А не в дудки с ними дудеть!

В дудки, конечно, дудела Катя.

В старших классах, чтобы собрать сразу внимание всего класса, она в самом начале урока читала какое-нибудь стихотворение, соответствующее теме и произведению, которое проходили. В качестве "эпиграфа". Например, перед "Преступлением и наказанием" звучали "Жди меня" Константина Симонова и стихотворение Леонида Мартынова о дистиллированной воде, теоретически безупречной, но безжизненной.

– Знаю я все твои приемчики!
– возмущалась Валя.
– Видела однажды летом веселого массовика, работающего на теплоходах. У него был коронный розыгрыш в викторинах. "Ну-ка, скажите быстро - о ком речь? "Упал поэт, свинцом сраженный, и сердце более не билось". Все тотчас хором кричат: "О Пушкине!" А он смеется: "Нет, о Лермонтове! Пушкин умер не сразу, в отличие от Лермонтова, а только через сутки-другие после дуэли". Ты, Катерина, мало от него отличаешься на уроках. Недавно говоришь детям при чтении "Записок охотника": "И вот, отметим, еще этого Бауша... Не Буша, а Ба-уша!. Одни шутки да развлекалочки. А за детьми глаз да глаз нужен! Особенно если ведешь их на экскурсию. Правильно, что их на пары разделяют и строят в колонну, и один учитель идет впереди, а второй замыкает. Дети абсолютно не сознательны, они как стадо, посему "пастух" необходим. То художественный свист на уроке, то записки-самолеты. Я им твержу: "Придите, наконец, в рабочее состояние!" Да где там! И потом дети - вампиры, пусть и неосознанные. Пусть они способны испытывать сильные чувства, но не могут разбираться в них.

– Верно... колонна обязательна...
– пробормотала Катя.
– Иначе какой-нибудь пацаненок запросто в Кремле на стене неприличное слово нацарапает.

Живо подключилась Вера:

– Да может, он хотел написать слово "мир", только сделал в нем три ошибки!

Хохот был громовой.

Катя старалась никогда не пенять и не напоминать Вале - сама знает - как не любят ее дети.

– Ты их приучаешь к ложной мысли, что можно учиться легко, - не сдавалась Валентина.
– Да нельзя! Это только для гениев подходяще.

– Но учебу, как и любую работу, можно и нужно облегчить! И вообще, заниматься любимым трудом несложно, это удовольствие, радость. Зато невозможно изучить то, чего не любишь. Ругать без конца тоже не надо - живые люди!

– Чепуха!
– кривилась Валя.
– Нельзя детям внушать об удовольствиях! Они должны понимать, что жизнь - тяжкая, суровая и горькая штука и что ее так просто не перемахнешь, как у тебя на уроках. А ты их приучила к смешкам! Я на днях им говорю, что 1991 год был знаменательным, а они ржут! Орут: "Что правда то правда!" Я сразу не поняла, а когда въехала, по их выражению... Они просто все в этом году родились. Вот и галдеж!

Катя улыбнулась. Хотя так просто ничего не перемахнешь... Валя права.

Относились к Петру в дома Минераловых - фамилию главы семейства Петр никак запомнить не мог - довольно ровно, хотя прохладцей веяло. Близко к белым ручкам хозяйка не допускала.

– А что, Петька, ты такой хмурый ходишь?
– без конца возникал дед Архип.
– И-и, болезный! Устал? Я вот тут одну притчу услышал... Ты, небось, никогда не слыхал. Пришел бедняк к раввину и спрашивает: "Ребе, почему меня в бедном доме привечают, кормят и поят, а в богатом даже не замечают?" Раввин говорит: "Посмотри в окно. Что ты видишь?
– "Траву, деревья зеленые, солнышко светит, дети играют, женщина идет..." - "А теперь посмотри в зеркало. Что ты видишь?" - "Себя, ребе".
– "А это одно и то же стекло. Просто в него добавили немного серебра - и ты уже видишь только одного себя".

Петр хмыкнул.

– Мудро...

Дед важно поднял палец.

– То-то и оно! Терпи, Петька, пока ты наковальня, но бей, когда станешь молотом. И все профессии у нас равны, только зарплаты очень разные. А мы все хорошо знаем себе цену. И она всегда выше нашей зарплаты. Хотя все люди тоже равны. Но есть те, которые всех других равнее. И выражение "хам трамвайный" устарело. Это раньше хамы ездили в трамваях, а теперь они мчатся на "Мерседесах" и "Феррари". И живут себе мирно в коттеджах.