Хозяйка его ждала, в нетерпении выбивая ритмичную дробь малиновым ногтем по стеклу.

– Петр Васильич... вы не знаете, что случилось с Аллой? Она давно сама не своя...

"Чтоб вам всем провалиться!" - подумал Петр. Пробурчал:

– Ничего не знаю... Взрослый она человек... хотя еще вроде маленькая... три штучки у меня этаких... и каждая - тот еще апельсин...

Тамара Вадимовна даже глазом не повела в его сторону.

– Вы должны знать... Может, что-то слышали... у нее что-то в школе...

Петр вздохнул.

– Да вам лучше знать, как она учится... отметки хорошие...

– При чем тут отметки?!
– вдруг завизжала точь-в-точь как дочка хозяйка.

Петр вздрогнул от неожиданности, покрутил головой... Баба есть баба, даже Белодоменная или Госдумовская.

– Я вас не про отметки спрашиваю! И вы все прекрасно понимаете, только притворяетесь! Зачем вы лжете, Петр Васильич?!

Петр сел и постучал грязным ботинком о ботинок. Аккуратно стряхнул на ковер придорожную мартовскую грязищу. Достал сигарету, подумал, повертел и спрятал.

– Есть такое понятие, как личная жизнь... И чужие тайны...

– Но это моя дочь! Какие могут быть тайны?!
– хозяйка сорвала голос и осипла. И - наконец-то!
– зашептала: - Мы с мужем думаем, что она влюбилась...

– Правильно думаете, - хмыкнул Петр.
– Такое со всеми случается рано или поздно...

– И влюбилась безответно, несчастливо...

– И это не редкость...
– Петр опять вытащил сигарету.

– Да курите!
– махнула рукой хозяйка и отошла от окна.
– Что вы все мучаетесь?.. Я в молодости тоже сигаретами баловалась, а как забеременела... Потом пока Аллочку растила... Отвыкла... Так вы считаете, это все ничего? Пройдет? Просто - перемелется?

– Перебесится, - буркнул Петр.
– У меня три таких... Настоящие колючки... Теперь до последнего звонка осталось - всего-ничего... Два с небольшим месяца. А там улетит она в края далекие учиться в этом самом Оксфорде... или еще где.. И все сразу пройдет... забудется... Лишь бы не было войны.

Тамара Вадимовна внезапно глянула ему прямо в глаза.

– Вы так думаете? А если нет?

– Конечно, да!
– уверенно сказал Петр.
– Вот увидите!

На обратном пути по Рублевке Петр осторожно осмотрел Аллу. Все, кажется, в порядке.

– Ты вот что...
– начал он. Запнулся... вернулся к фальстарту.
– Вот что... тебе с этим физиком пора завязывать... и навсегда... я случайно кое-что слышал...

Алла дернулась.

– Что вы там еще слышали?

Петр махнул рукой.

– Эти подробности не для твоих ушей... Но я тебе говорю серьезно: кончай свои игры и представления в любовь! Не для тебя этот мужик!

– А для кого?!
– истерически завизжала Алла.
– Нет, вы уж продолжайте! Для кого, если не для меня?!

Может быть, она была уверена, что ей предназначен и подчиняется весь мир?

– Он для взрослых, пойми ты!
– тоже взорвался в ответ Петр.
– Для больших и жизнью пользованных людей! А ты - началка! Тебе незачем вязаться в эти накрутки!

– Какие еще накрутки? Какие?!
– визг Аллы стал еще пронзительнее.
– Я не понимаю, что вы плетете! А мне нужно понять! Понимаете, нужно! Чтобы не вляпаться в одуралово!

Петр внимательно глянул на нее. А ведь девчонка права...

И остановил машину.

– Тогда слушай... И мотай на ус... Запоминай хорошенько...

Максим Петрович был человеком уникальным. Во-первых, по эрудированности и начитанности.

– Во время учебы и после университета я очень любил читать древних, - рассказал он однажды Кате.
– Это словно беседовать с ними. Беседа очищает. Я и беседовал. А вот с нынешними не хочется. Древние умели говорить и о тебе тоже, тогда как нынешние - лишь о себе. Хотя какого только абсурда нет в книгах философов... А поэзия скальдов? Они "зашифровывали" понятия, обозначая вычурными развернутыми метафорами одно и то же. Например, "дерево меча" - это о воине. А что означает: "Прибой дрожжей людей костей фьорда"?

Катя смущенно пожала плечами. Добров торжествующе поднял вверх палец.

– Оказывается, кости фьорда - это скалы. Люди костей фьорда, то бишь люди скал - великаны, живущие среди гор. Дрожжи людей костей фьорда - то есть дрожжи великанов - это напиток великанов, на дрожжах брага настаивается. А в переносном значении - это поэзия. Но не простых людей, а великанов - величественная поэзия! И прибой дрожжей великанов, иначе - прибой дрожжей людей костей фьорда - это звучание песен и стихов. А в данном значении "прибой" - "шум" "прибоя" поэзии. Интересно?