И вот теперь стоя у пневматического молота, хан Улукбек невольно восхитился увиденным. Кузнец, держа раскаленный кусок металла, от которого исходил невыносимый жар, с помощью правой ноги приводя агрегат в действие. При этом, после того как молот касался железа, тот успевал еще заготовку повернуть.

Первый министр прокашлял, таким образом, он старался привлечь к присутствующим внимание дархана Касима. Кузнец взглянул в их сторону и выругался. Ему явно не понравилось, что его отвлекают. Он из вежливости улыбнулся и попросил дать ему время.

— Я должен закончить свою работу, хан, — проговорил Касим, — в противном случае металл остынет. А это не очень хорошо.

Улукбеку одного слова было достаточно, чтобы воины тут же наказали взорвавшегося дархана. Но он сдержался, понимая, что по-другому кузнец просто поступить не мог. Пока Касим делал свое дело, хан оглядел остальные молоты, прошелся мимо непонятных механизмов, которые с помощью специальных ножей снимали лишний металл, предавая изделию гладкую поверхность. Остановился у агрегата, который в заготовках проделывал отверстия. Стоявший с механизмом рабочий, попросил хана отойти, сославшись, что опасается за его здоровье. В подтверждение, отколовшийся от детали кусок металла отлетел и ударился в руку одному из воинов. Тот вскрикнул, словно его ужалил скорпион. Этого было достаточно, чтобы Улукбек понял, что рабочий не шутит.

«А, что если такой кусок попадет не в руку, а в глаз?» — подумал хан, отходя на безопасное место.

— Вот так и работаем, хан, — проговорил подошедший Касим, опускаясь на колено, при этом вытирая испачканные руки.

— Я бы желал взглянуть на тот заказ, который тебе при последней встрече отдал дервиш.

— Хорошо, хан, — сказал араб, поднимаясь с колена, — прошу следовать за мной.

Он недовольно взглянул на беклербека, словно тот был виноват в том, что не предупредил его за ранее о появлении в мастерских правителя.

Дархан провел его среди множества агрегатов в небольшую комнату. Она ни чем не походила, ни на жилище кочевников, ни на скромные палаты астронома. В центре деревянный стол, заваленный бумагами. У стены лавки. Через единственное окно, пробивался солнечный свет. Улукбек остановился у стола и заглядывался в поисках нового оружия.

Между тем Касим прошелся в самый дальний угол и стащил шелковую ткань, что прикрывала странной конструкции караджаду. Хан подошел к ней и присел, хоть и трудно ему это было сделать, на корточки. Прикоснулся рукой к непонятному оружию и вопросительно взглянул на дархана.

— Ажиллагч, — проговорил кузнец.

Хан чуть не вспыхнул от злости, будь он молод, так точно врезал бы этому ничтожному. Не умеет раб общаться с Великим ханом. Касим же поняв свою оплошность.

— Это ажиллагч, хан, — молвил он, опускаясь на колено. — Оружие способное делать много выстрелов за маленький промежуток времени.

— Много, это сколько? — уточнил Улукбек. В его понимании и десять выстрелов одновременно это уже много, ведь караджаду могла выдать только двойной залп, а затем требовалось время на перезарядку.

— Мы не считали, хан. Но в рожок, можно впихнуть, как минимум пятнадцать специальных стрел.

Он отстегнул от ажиллагча коробочку, что крепилась с боку, и протянул хану. Тот взял в руки и минут пять вертел, разглядывая странные и непривычные стрелы. Небольшие, полностью металлические.

— Нам уже удалось испытать ажиллагч в полевых условиях, — сказал дархан, возвращая рожок на место.

— А способно ли это оружие уничтожить демонов? — вдруг обратился хан к первому министру.

— Это только предкам ведомо, хан, — проговорил беклербек.

Улукбек остался недоволен этим ответом. Стал и дальше рассматривать ажиллагч. Крепился он на треножнике, но как пояснил кузнец, из него можно было стрелять с рук. Несмотря на большое количество выстрелов, благодаря хитростям, которые Карим не захотел разглашать, отдача у него была даже меньше, чем у караджаду.

— К войне успеете наладить их производство? — в конце встречи, когда дархан проводил их до выхода, спросил хан Улукбек.

— Извини, хан, — молвил кузнец, — рад бы тебе ответить на этот вопрос, да вот только не ведомы мне сроки. Я же не знаю, сколько времени у меня есть. Год, два, десять?

«Зато вот я знаю, сколько мне отпущено, — подумал правитель, — и боюсь, что меньше года».

Хан тяжело вздохнул.

— Вот и я не знаю, — молвил он, трогая по-приятельски кузнеца за плечо. — Тогда скажи, сколько уже сейчас сделано?

— Немного. Всего три. Но как только кое-что усовершенствуем, работа пойдет куда быстрее.