Охранник ничего не отвечал, лишь в микрофонной тишине слышалось его учащенное дыхание кающегося грешника.

— Молодой человек, вы, должно быть думаете, что вас разрежут на куски и съедят?.. Так вот, резать вас на куски никто не будет. Некому вас резать на куски!.. Не-ко-му!.. Мне стыдно за наше трусливое молодое поколение!

— Открывай!.. — заорал он Виктору. И тот послушно нажал какую-то там кнопку.

Вторая дверь, которая открывается лишь после того, как закроется первая, распахнулось, — мы с доктором вошли на охраняемую территорию.

Вот это был рай, честное слово. По крайней мере, мне так показалось с первого взгляда.

Могучий забор огораживал в китайском стиле выполненную двухэтажную расшикарнейшую виллу, окруженную куском рукодельной японской природы.

Какие-то низкие вечнозеленый деревья, похожие на шары. Деревца, похожие ветвями на высохшие корни, дорожки из гладких булыжников, даже площадка для размышлений, такая, как показывают по телевизору, с землей, расчерченной граблями и здоровым бульником посередине. Даже миниатюрная речка журчала между холодных камней и коряг, начинаясь от одной стороны забора и заканчиваясь у другой.

А домик то, а домик… Не у каждого мандарина есть, я думаю, такой…

Какой-нибудь лучший китайский архитектор, не нашедший денег для воплощения своего идеала на родине, осуществил его здесь. Но образование наш архитектор получил в Европе, — так что возникла стилизация под культуру его древнего народа.

Это словами не передать, — так это было красиво.

Доктор посмотрел на меня, наслаждаясь моим впечатлением. Даже, — подобрел…

— Нравится? — спросил он, снисходительно.

— Неожиданно очень, — сказал я.

— Да, фактор неожиданности способен творить чудеса. Особенно при внушенных устойчивых состояниях… Пройдемте.

Мы направились к стеклянным, разрисованным огнедышащими драконами, дверям. Те разъехались в разные стороны при нашем приближении.

Какой же здесь должен быть холодильник? — подумал я. — Куда же я, в калачный ряд, со своей паяльной лампой.

Здесь было много цветов, самых настоящих, живых. Мы попали сначала в холл, с диваном напротив плоского в полстены экрана телевизора, — цветы, названия которых я не знал, но не тюльпаны, не гвоздики, и не розы, стояли в керамической вазе на низком столике у одного из кресел. А из холла вышли на кухню. Здесь было даже две вазы с цветами, тоже не тюльпанами.

— Вот, — показал на тускло отсвечивающий тремя дверцами, холодильник, Николай Федорович. — Трясется… То ничего-ничего, не слышно его и не видно, то вдруг начинает трястись. Знакомый симптом?..

— Да, — сказал я, — иногда входит в резонансную частоту. Так бывает.

— Какой прогноз? Будет жить или нужно менять?

— Какой «менять». Просто при сборке немного кое-что недотянули, на час работы.

— И что?.. Трястись больше не будет?

— Никогда.

— Спаситель… Приступайте. Я бы составил вам компанию, но мне, к сожалению, нужно идти. Скоро придет молодой человек, будет вас охранять, — доктор хихикнул. — И без него можете не бояться, здесь ничего нет, по крайней мере, страшного.

— Да я уже догадался.

Только когда доктор ушел, я осмотрелся: ну и кухонька!.. Ни на одной рекламной картинке не видел такого изыска. В светло-коричневом стиле, все деревянное, но дерево у них получилось какое-то уютно-домашнее, в тоже время строгое и отдающее аристократизмом.

Все-таки жаль, что у меня не осталось ни копейки, я бы поставил у себя такой же стол, с такими же стульями.

Хорошо, чтобы «Дженерал-электрик» этот затрясло бы сейчас, чтобы без мучений догадаться, где проблема. А так придется проверять все, от начала до конца.

Я открыл дверцы, заглянул в сверкающее стеклянное нутро, заставленное разными пакетиками, судочками, упаковками, — и принялся выгружать все это на стол.

Все-таки здесь кто-то живет или жил совсем недавно, раз он битком набит всякой всячиной.

Умеют же некоторые устраиваться, вернее, — устраивать свою жизнь.

Зависти не было. Существует некая верхняя планка, до которой кому-нибудь можно завидовать, — потом завидовать уже бессмысленно. Потому что разница становится настолько разительной, что переходит в иное качество, — недостижимое ни при каких обстоятельствах… Тогда можно только в восхищении взирать и преклоняться. Перед людьми, перешедшими в разряд полубогов.

Вот я взирал и преклонялся. Имея все время в виду, что уеду из этого благословенного места с полулитровой бутылкой чистого медицинского спирта и на тысячу пятьсот рублей богаче.

— Мне сказали, что пришли чинить мой холодильник. Я решила посмотреть, как это бывает, когда чинят холодильник. Вы не будете против?..

Голос достался моей спине, — та вздрогнула от испуга.

Ей померещился разделочный нож, занесенный над моей головой.

Я, с какими-то банками в руках, которые выставлял на стол, и которыми, в случае чего, можно было защищаться, обернулся на этот голос.