— Лошадей и собак набрали в окрестных деревнях. Проблему составляет охотничий рожок, — ударился в подробности всадник, заговоривший первым. — Нам обязательно нужен хотя бы один, только где ж его взять-то?

— И что теперь? — зевнул Ральдерик, чуть ли не дословно повторяя сказанное раньше котом. — Вы нас нашли. Что дальше намерены делать?

Духи переглянулись и задумались.

— Наверное, — проговорил один из них. — Предполагается, что мы должны забрать чью-то душу…

— Его заберите, — кузнец, не глядя, указал на пришедшее ранее привидение.

Всадники оценивающе посмотрели в горевшие восторгом глаза мертвого.

— У тебя рожка случайно нет? — поинтересовался один.

— Нет, но я умею очень громко кричать! — жизнь после смерти начинала играть новыми красками.

— Ладно. Принят. Надо тебе теперь лошадь где-нибудь найти. И собаку.

— У меня аллергия на шерсть, — предупредил новобранец.

— Была, друг мой. Прошедшее время. Была.

Живые вяло наблюдали за тем, как призрак забирается на костлявую заморенную кобылку позади ее седока.

— Бывайте, — гендевец демонстративно уронил голову на подушку, давая понять, что разговор окончен.

— А мы точно больше ничего не должны сделать? — шепотом осведомился у своих товарищей один из всадников.

— Нет, — ответил вместо него дворянин. — Валите теперь отсюда.

— Да, пожалуй… — согласился предводитель Дикой Охоты. — Поедем-ка мы дальше.

— До свидания, — попрощалась Филара, переворачиваясь на бок.

— Да, — призрак остановил свою лошадку и обернулся к живым. — Спасибо вам!

— За что? — не понял иролец.

— Ну, если б мы все не пошли вас искать, то никогда бы не встретились. Сидели бы дальше и скучали. А так стало гораздо веселее.

Когда топот копыт, лай и окрики замолкли вдали, товарищи переглянулись и пожали плечами.

— Это что? Теперь так каждую ночь будет?

— Молись, чтоб в эту больше никто не явился, — буркнул Ральдерик. — А то я за себя не ручаюсь.

Однако больше никто не появился и остаток времени до утра прошел спокойно.

Следующее утро началось с раздумий, каким образом призраки умудрились догнать имевших два месяца форы путников. Ни одна вменяемая теория так никому в голову и не пришла. Сошлись на том, что ночные гости могли двигаться им навстречу, а не плестись позади.

Потом была пограничная застава и ее ленивые служащие, задавшие пару стандартных вопросов, ответы на которые даже не стали слушать, что-то вяло записавшие и снова вернувшиеся к своим делам, теряя к товарищам всякий интерес. Так что уже после обеда те оказались в Илдрате — небольшом южном княжестве с богатой историей и жарким климатом.

В чем именно заключалось богатство первой, многим было непонятно, но сами жители твердо в это верили и смогли убедить окружающих. По поводу второго же ни у кого не возникало сомнений. С погодой тут повезло.

Здесь выращивали виноград и мандарины. Государство славилось своими изысканными винами и цукатами, по праву считавшимися если и не лучшими в мире, то очень близко к этому подобравшимися. Ровесник Савараха, оно прекрасно чувствовало себя в своих границах и, в отличие от последнего, не стремилось захватывать окрестные земли. Пока один наращивал свою мощь и укреплял влияние, другой искал идеальное удобрение. Когда первый подчинил себе чуть ли не весь регион, второй задался вопросом «А не заняться ли еще и изготовлением сыров?» Но, как ни странно, с Илдратом считались. Даже могучий северный сосед поддерживал с ним хорошие отношения и никогда не предпринимал попыток присоединить к себе.

Возможно, причина была в том, что все любят хорошее вино, не исключая и правителей Савараха. А может быть, в том, что мирное, небольшое, симпатичное княжество не представляло ни для кого опасности и играло на международной арене роль этакого прелестного домашнего животного среди государств. Что-то типа очаровательной собачки или кошечки, от которой все умиляются, которую все гладят или тискают, параллельно впиваясь в глотки друг другу. И если б кто-нибудь однажды вздумал проявить в отношении маленькой страны военную агрессию, он подвергся бы осуждению и презрению со стороны всего мирового сообщества.