— Вы кто такие? — внезапно раздалось в наших ушах.

Грубый, чуть хрипловатый голос прозвучал столь неожиданно, что я даже вздрогнул.

Возле "слесарки" стоял какой-то чумазый человек в грязной оранжевой спецовке с ломом в руке, и изучающе смотрел на нас.

"Путевой обходчик, — догадался я. — Принесла его нелегкая".

— Да мы просто мимо проходили.

Но обходчика мое объяснение не удовлетворило. Его взгляд не сходил с моего лица. Он становился все пристальнее и пристальнее.

— Значит, мимо проходили? — подозрительно пробормотал он.

Мне стало неуютно. Я суетливо отвел глаза. Радик почуял неладное.

— Пап, пойдем, — дернул меня за рукав он.

Я нагнулся за баклажками, взял их в руки, и, стараясь держать себя как можно естественней, направился обратно к вагону. Мой спутник последовал за мной. Мне стоило немалых усилий, чтобы не оглянуться. Взгляд обходчика ощущался настолько явственно, что моя спина буквально горела.

Навстречу нам шел Рыжий с пустым ведром в руке. Очевидно, ему тоже требовалась вода. Мы приветственно вскинули руки.

— Как самочувствие? — поинтересовался он.

— Как после пребывания в бетономешалке, — нашел в себе силы пошутить я.

Запрыгнув в вагон, я задвинул дверную створку, и украдкой выглянул из люка. Рыжий стоял возле обходчика. Тот что-то горячо ему выговаривал. По тому, как они опасливо косились в нашу сторону, я понял, что речь шла обо мне.

— Ну, что там? — беспокойно спросил Радик.

— По-моему, меня засекли, — упавшим голосом ответил я. — Черт! Дернуло же меня вылезти наружу!

— Рванем, пока не поздно?

— Погоди, — остановил его я. — Может, все еще не так страшно. Может, в нас попросту заподозрили "зайцев", только и всего.

Мне так не хотелось покидать наше движимое пристанище, что я был готов цепляться даже за самую последнюю надежду.

Железнодорожники тем временем скрылись в будке. Когда они появились обратно, на Рыжем буквально не было лица. Он засеменил вдоль поезда. Обходчик же побежал в сторону станции. Видимо, за подмогой. Я понял, что мои надежды тщетны.

— Придется уходить, — с досадой произнес я. — Подождем, пока наш проводник залезет к себе, и делаем ноги.

Но тут произошло то, чего мы никак не ожидали. Поравнявшись с нашим вагоном, Рыжий вдруг подпрыгнул и закинул затвор. Заперев нас снаружи, он пустился наутек, пригнув голову, словно в него кто-то целился.

Я подскочил к двери и попытался ее сдвинуть. Та не поддавалась. Я стал нервно дергать ее то вперед, то назад, но все без толку.

Мое сердце заколотилось, как сумасшедшее. В голове застучали молоточки, а в животе словно зашевелились мириады цепких паучьих лапок.

Я принялся в исступлении колотить ногами по двери. Конечно, я понимал, что таким образом ее не открыть. Просто мне нужно было выплеснуть наружу раздиравшую меня злость. Злость прежде всего на самого себя за собственную неосторожность и непредусмотрительность.

Радик в растерянности смотрел на меня.

— Дядь Жень, — чуть не плача, проговорил он. — Нас, что, поймали?

— Черта с два! — ободряюще крикнул я. — Сейчас выберемся!

Так глупо угодить в ловушку? Ну, уж нет! Я стал нервно водить глазами по сторонам.

Люк? Через него сможет пролезть только Радик.

Стены? Их не пробить.

Крыша? Отпадает.

Пол? Тоже… А, впрочем, стоп!

Я попрыгал на месте. Сломать его, конечно, не удастся. Больно крепок. А если попробовать его разобрать? Правда, голыми руками этого не сделать.

Я принялся осматривать валявшиеся на полу железки. Но из того, что могло подойти, обнаружилась только стамеска. Это, конечно, не спасение, но все-таки лучше, чем вообще ничего.

Я снова выглянул в люк. Мои зубы сжались. Вдали обозначились три человеческие фигуры.

— Беги! — крикнул я Радику. — Вылезай из люка и беги!

— А ты? — с волнением спросил он.

— Если успею — выскочу!

— Я без тебя не уйду! — решительно отрезал мальчик.

У меня не было времени с ним пререкаться. ДорогА была не то, что каждая минута, а каждая секунда.

Я изо всех сил принялся долбить стамеской по полу. Но составлявшие его доски смыкались слишком плотно, из-за чего она проходила внутрь с превеликим трудом.

Я с горечью осознал, что мне не успеть.