— Никуда вы звонить не будете, — жестко отрезал Баруздин. — Карпычев — человек известный. Если он вдруг куда-то попадет, его опознают безо всякого труда. А если вы займетесь обзвоном — сразу же пойдут слухи и кривотолки, и от газетчиков не будет покоя.

Он задумался, затем тряхнул головой, видимо придя к какому-то твердому решению, и скомандовал:

— Значит так. Панику пока поднимать не будем. О случившемся никому ни гу-гу. Берем паузу. И ни шагу без согласования со мной. Слышите? Ни шагу! А то наделаете делСв. У меня в таких вещах все же побольше опыта, чем у вас. Сидите тихо. А я пока осторожно наведу справки по своим каналам. Всем все ясно?

— Ясно, — хором ответили мы с Катериной.

Они с Баруздиным вышли, а я опять лег на кровать и закрыл глаза.

Баруздин снова появился вечером.

— Его нигде нет, — мрачно сообщил он, зайдя ко мне.

Мой шеф сел на стул и озабоченно вздохнул.

— Ничего не понимаю. Расскажи-ка мне все еще раз. Все, что ты видел, и все, что ты слышал. До самых мельчайших подробностей.

Я повторил свой рассказ.

— Что за чертовщина? — задумчиво протянул Баруздин, когда я закончил.

— Может, обратиться в милицию? — предложил я.

— И что ты там скажешь? — выкатил глаза мой шеф. — Поведаешь им про "временнСй портал"? Ты не боишься после этого оказаться в "Кащенко"?

— Вообще-то, да, не стСит, — вздохнув, согласился я.

Баруздин стал нервно постукивать ботинками по полу.

— Не верю я в эти чудеса! Не верю! — воскликнул он.

Немного подумав, он произнес:

— Значит так. Отводим на поиски еще один день. Завтра мои ребята аккуратно прочешут все местные притоны. Не исключено, что наша творческая личность сейчас ошивается в одном из них, в компании бомжей. Готовит себя к роли. Артист — он есть артист. Натура непредсказуемая.

— Может, я тоже приму в этом участие? — спросил я.

Мой шеф решительно замотал головой.

— Нет. Ты сиди здесь, и не рыпайся. Если мы и завтра его не найдем, тогда…

Не докончив фразы, Баруздин выразительно развел руками по сторонам.

И тут я вспомнил о Радике. Как он там? Мою душу пронзила острая боль. Ребенок остался совершенно один! Мачеха о нем заботиться не станет.

Я вышел в коридор и постучал к нему. Ответа не последовало. Я нажал на ручку двери. Но комната оказалась заперта изнутри.

— Чего надо? — раздалось оттуда.

— Радик, открой, это я, — мягко проговорил я.

— Не открою!

Голос мальчика был резкий и недружелюбный. Меня охватило удивление. Что произошло? Ведь вчера наши взаимоотношения были в полном ажуре. Может, он боится?

— Почему ты не откроешь?

— Мне некогда!

— Ну, некогда, так некогда, — миролюбиво произнес я. — Ты сегодня кушал?

— Кушал.

— Точно кушал?

— Точно.

— Может, тебе чего-нибудь принести?

— Не надо.

"Наверное, он сильно угнетен исчезновением отца, — решил я. — В таком состоянии его действительно не стоит беспокоить. Пусть придет в себя. А там, глядишь, и Карпычев найдется".

— Если что понадобится — обращайся, — крикнул я и вернулся к себе.

Ночью меня разбудил дикий, душераздирающий крик.

Я вскочил с кровати и вылетел из комнаты, больно ударившись в темноте о попавшийся на пути стул.

Крик доносился снизу. Я сбежал по лестнице, нащупал на стене выключатель и зажег свет.

В углу коридора, вся скорчившись и сжавшись, сидела Катерина. Ее мертвенно бледное лицо было искажено страхом.

— Призрак, — прохрипела она, жадно хватая ртом воздух.

— Какой призрак? — не понял я.

— Призрак Карпычева, — прошептала Катерина.

Я усадил ее в кресло, и принес из кухни воды. Залпом осушив стакан, она рассказала следующее.

Пребывая в полудреме, она вдруг услышала в коридоре чьи-то шаги. Шаги были какие-то странные: шаркающие и неторопливые. В доме так никто никогда не ходил. Выглянув из комнаты, она вдруг увидела высветившееся в темноте лицо известного актера. Оно было облачено какой-то легкой дымкой, и как бы висело в воздухе. Мелькнув перед ее глазами, оно пропало.

— И еще этот запах! — с ужасом воскликнула она.

Я принюхался. В воздухе попахивало гарью.

— А Вам не могло это просто показаться? — спросил я.

— Нет, — помотала головой Катерина. — Я его точно видела. Это был он.

Отведя ее в спальню, я снова поднялся к себе.

Какая же все-таки это заразная болезнь — страх! Распространяется, словно вирусная инфекция. Продвигаясь по темному коридору, я постоянно испытывал навязчивое желание оглянуться. Мне упорно казалось, что за мной кто-то пристально наблюдает.