— Так ты же один за ней ходить будешь… — тут до Коськи дошла несообразность этой странной гуманитарной помощи. — Слушай, а чего они прямо к берегу эту жестяную рыбу не подвозят? Подвезли бы — и в воду, а мы бы со дна брали?

— По-моему, они ее часто присылать не будут, — стал выкручиваться Родриго. — Это же с другого края Океана. И им не только о ваших болотах позаботиться надо. Вот, и в Германии болота есть, и во Франции, и в Испании, и в Италии! И всюду была мелиорация!

— Да-а? Как же быть?

— Надо вам все-таки пробиваться в Пресноводье, — это было очень удачное предложение, Коська отвлекся от рыбных консервов и углубился в рассуждения, причем мысли, возникая, сразу же обрастали невероятными вещественными подробностями.

— Я все карты рассмотрел, нет там Пресноводья, но вот ведь ты говоришь — Океан огромный, а я его одной ладонью прикрыть могу. Из этого следует — что? Что Пресноводье на самом деле — маленькое! Я нашего озера тоже ни на одной карте не видел, только на атласе автомобильных дорог, и там оно вот такусенькое…

Коська показал примерно три миллиметра между когтями большого и указательного пальцев.

— Скажи спасибо, что оно там вообще есть, — заметил Родриго.

— Но на самом деле ведь большое! Так вот — Пресноводье слишком маленькое, чтобы попасть на карту, но знаешь, как его можно определить?

Задавая вопрос, водяной и сам еще не знал ответа, просто чуял, что озарение близко, нужно только чуточку его подстегнуть, поторопить, и оно возникнет, и ответ сам изо рта выскочит, главное — слушать свой собственный голос внимательно. Так оно и получилось.

— Ну?

— Оттуда вытекают пресные реки! — Коськины глаза от этого открытия округлились до невозможности. — Вот наша река! Она же — пресная! А пресная вода вся откуда-то берется! Значит, если пойти вверх по течению, как раз и попадешь в Пресноводье! Оно маленькое, водяных там развелось много, вот они оттуда и пошли по свету — искать себе рыбные угодья. Я даже вот что понял, — тот, кто нас по рекам расставляет, живет именно в Пресноводье и оттуда посылает распоряжения.

Тут Родриго спорить не стал — он пока не понимал административного устройства болотных жителей, да и не пытался.

С реки послышались голоса. Кто-то перекликался, и Родриго сразу не сообразил, а Коська весь подобрался и потянулся за железным прутом, за которым Афоня нарочно ходил на место побоища.

— Наши, змей их побери… Приплыли! Не пущу! Пусть другое место ищут!

Родриго задумался, глядя, как Коська с прутом крадется к воде.

Вот с этими странными тварями предстояло ему породниться…

Обошлось без драки — впрочем, нельзя сказать, что совсем без драки, просто новенькие прежде напоролись на Панкрата с его семейством, и там в воде произошла свалка. Панкрат, Прокофий, Ефим и Харлам с супругой оказались сильнее, выперли неудачников со своей территории, и те, рванув вверх по течению, проскочили мимо изготовившегося к бою Коськи.

— Ф-фу, пронесло, — сказал он и вернулся к костру. — Дай-ка еще баночку.

На сей раз жесть оказалась потолще. Коська потыкал в нее когтем и сообразил — найдя на пруте зазубрины, сел подтачивать коготь, чтобы образовались острие и режущая плоскость.

Глядя, как водяной делает маникюр, Родриго ломал голову над проблемой продовольствия. Он понимал, что теперь от него не отвяжутся — будут гонять за консервами, и кончится все это ссорой с Уклейкой. А этого он не хотел.

Вообще он был мальчик законопослушный, и мысль о воровстве, логически сформировавшаяся от полной безысходности, его не обрадовала. Но другого выхода он пока не видел…

Вернулись Антип, Афоня и Уклейка. Увидели костер, подивились тому, как ловко управляется с ним Коська.

— Смотри ты! Совсем как мелиоратор!

Тут Родриго поднял палец и сказал: «Во!»

— Что — «во»? — спросил Антип.

— Я знаю, что нужно делать, чтобы участок застолбить! Жечь костер!

И он объяснил свою мысль: новые переселенцы, которые стаями поплывут осваивать реку, увидят огонь, решат, что тут — люди, мелиораторы, и отправятся дальше. И обойдется без драки. А то ведь место хорошее, многим пришлось бы по вкусу, так что же — каждую ночь железным прутом отмахиваться?

— Толково мыслишь, — похвалил Антип, еще не ведая, что хвалит будущего зятя. А Уклейка тихонько, пользуясь темнотой, взяла его руку и стала гладить пальцы.

Ночевать Родриго пошел домой, а водяные отправились на дно, в недостроенное логово.

А дальше было как раз то, чего опасался хитрый Гунча. На реку каждую ночь стали приплывать новые переселенцы. Все оказались умные — все сообразили, что место для зимовки нужно присматривать и обустраивать загодя, бросили обжитые логова, даже те, куда еще соленая вода не скоро подступится, и, увязав в узлы нехитрые пожитки, направились к реке. Иные мудрецы даже рыбки на завтрак с собой не прихватили — полагали, что река прокормит. И жестоко ошиблись.