– А откуда у тебя мпулуанский кортик? – Поинтересовалась она.

– Так, маленький сувенир. Нгакве прислал мне фотоальбом о флоте и этот кортик. Он здорово разбирается в людях. Знал, что мне будет интересно.

– Во, как… Райвен, а что, у Мпулу теперь нешуточный флот?

– Я тебе потом дам посмотреть альбом, – пообещал экс-полковник, – там все наглядно представлено. А сейчас пробуй пирог. Аста на тебя смотрит уже две минуты, и ждет заслуженных комплиментов.

– Ой! Я извиняюсь… – Пепе стремительно забросила в рот дольку пирога и, вращая глазами, начала жевать, всем своим видом показывая, как ей вкусно.

– Ох уж эти дети, – вздохнула Аста. – Разве можно есть такими огромными кусками?

– ещё раз, извиняюсь, – пробурчала Пепе, с набитым ртом. – У меня привычка ещё с колледжа: чем что-то вкуснее, тем быстрее его надо жрать. А пирог очень-очень…

– Ясно, – Аста кивнула. – Но давай ты попробуешь не торопиться, я налью тебе ещё чашку кофе, а Райв попробует вспомнить, на чем он остановился в своей лекции.

Райвен Андерс прикурил потухшую сигару и проинформировал:

– Мне кажется, в первой части я слишком увлекся теорией, а прессу всегда больше привлекает практика. Сейчас я попробую сделать изящный переход от первого ко второму. Мы видим две системы. Индустриальная, которая создает себе дефицит ресурсов. Постиндустриальная, которая продуцирует избыток ресурсов, опережая потребности в них. Внимание, вопрос: как должна вести себя постиндустриальная система, если началась очередная дележка ресурса «Жизненное пространство»?

– Это, как бы, вопрос ко мне? – Уточнила Пепе.

– Да, – он кивнул. – Попробуй ответить аргументировано.

– Ну… Надо воспользоваться случаем, и хапнуть побольше. Не залезать в общую мясорубку, а подгрести оттуда чужими руками. Типа, за долю малую, сиротскую, помочь кому-нибудь не очень противному хапнуть побольше. Вообще, я бы сразу разметила планету на то, что я могу хапнуть по-легкому, и на все остальное. Все остальное пусть хапают другие, и пусть рвут друг друга в клочья. В мире только спокойнее станет жить. И пусть, кстати, не забывают отстегивать мне за помощь.

Договорив последнюю фразу, она глянула на Андерса в ожидании реакции.

– По сути, стратегия правильная, – согласился он. – Но здесь не хватает нескольких штрихов. Первое: надо сделать так, чтобы другие в процессе военной дележки не заползали на твою территорию и акваторию. Вспомни вторую мировую войну. Весь северо-западный сектор нашей Океании был охвачен чужой войной. Чтобы этого не произошло, тебе надо организовать то, что в Африке называется «встречный пал».

– Разжечь войны по периметру, чтобы война не пролезла внутрь? – Спросила Пепе.

– Да, нечто в этом роде. Плюс создать очаг затяжной войны в противоположной географической зоне Земного шара. В центральной и северной Атлантике.

– Хм… – Она отхлебнула кофе. – А ничего, что погибнут люди? Много людей. Я уже видела твой прогноз по ядерному оружию. Допустим, ты не ошибся, и…

– Я планировал действия INDEMI по принципам Хартии, – перебил он. – Я принимал ситуацию, как она есть. Война неизбежна. Гибель большого количества людей тоже неизбежна. Моя задача: сделать так, чтобы погибшими были не наши люди. Добиться этого любыми средствами, без всякого исключения.

– А как на счет общего гуманитарного ресурса? – Спросила Пепе.

– Да, – Андерс кивнул. – При условии решения первой задачи мы должны заняться общеполезными ресурсами. Гуманитарными. Природными. Техническими. Если мы обеспечили свою безопасность, то можем подумать о позитивном использовании тех ресурсов, которые распыляются в ходе войны. Здесь нам тоже полезен опыт Второй мировой. Побочным продуктом той войны стала космическая техника. На условном западе стараются не вспоминать, что первым аппаратом, вышедшим в космос, была германская ракета ФАУ-2, разработанная для бомбардировки Лондона. На её основе впоследствии создавались несколько поколений космических ракет, которые были информационным прикрытием для разработки военных баллистических ракет. Надо вспомнить и о том, что космическая и ядерная школы в США были созданы за счет гуманитарного ресурса, подобранного из Европы, погрязшей в войне по уши. Теперь представь себе, что все наоборот. Что война – это прикрытие для освоения космоса.

Пепе бросила недоверчивый взгляд на резко замолчавшего экс-полковника.

– Но Райвен, ты же не будешь утверждать, что фон Браун и Липпиш делали вид, что работают на войну, а на самом деле юзали её, чтобы добывать деньги на космос?

– Не буду, – подтвердил он. – Но теоретически они могли бы действовать по такой стратегии, и, возможно, тогда человек высадился бы на Марс ещё в прошлом веке. Понимание того, что у них была такая возможность, позволило нам использовать следующий похожий шанс, предоставленный ходом истории, пардон за патетику.

– Ага! – произнесла Пепе. – Значит, конфликт вокруг Рапа-Нуи, операция против Галапагосских пиратов и война в Перу были прикрытием для проекта «Ballista»?

Андерс несколько раз пыхнул своей сигарой, и ответил:

– Тут все относительно. Для нас это, безусловно, так. А для политической верхушки Бразилии и Чили – наоборот, «Баллиста» была прикрытием, под которым произошло перевооружение, накопление термоядерного потенциала сдерживания, и, наконец, аннексия южного Перу. Разумеется, сейчас их живо интересуют те плоды, которые принесла «Баллиста». Но это только сейчас. А тогда они вбросили сумму с девятью нулями в операцию прикрытия войны с десятью нулями и предшествующего ей перевооружения с одиннадцатью нулями. Кстати, в качестве операции прикрытия, «Баллиста» была замечательна. Три инфо-слоя. Первый: астероидная безопасность. Второй: астероидное оружие. Третий: ядерное оружие космического базирования следующего поколения. Никто не успел докопаться до реальной цели проекта.