Котто показал аккуратно спиленный свод человеческого черепа, покрытый слоем бесцветной застывшей смолы в качестве лака.

– Красиво, но мне больше нравятся пластиковые миски, – отреагировал пилот.

– Мне тоже, – сказал мпулуанец, – А эти миски мы сделали из мародеров чисто для поддержки легенды. Отрезали головы и положили на сутки в муравейник, а потом спилили верхушки и обмазали свежей смолой кустарника вувун. Но это не главное. Главное, мы сейчас объясним этим туристам жестами и рисунками: здесь началась охеренная война, поэтому мы отправим их в безопасное место. Для этой цели у нас имеется друг с самолетом. Это про тебя, Сиггэ.

– Ага. Я догадался. Правда, чтобы впихнуть ко мне двух человек, придется сложить бункер боепитания в корме и надуть резервные кресла… А где безопасное место?

– На Мальдивских островах, – ответил лейтенант Котто.

Сиггэ Марвин застыл от удивления. Ложка с кашей остановилась на полпути ко рту.

– Мне что, в натуре, надо перебросить этих обормотов на Мальдивы?!

– Так точно, amigo. Могу показать E-massage из Joint-Stuffs.

– De puta madre… А куда конкретно?

– На суб-атолл Давадху в северной половине большого атолла Алиф. Вот схема.

Мпулуанский лейтенант вынул из кармана сложенную вдвое пластиковую папку и протянул её Марвину. Тот взял её левой рукой, в то время, как правая продолжила прерванное движение ложки. Несколько минут пилот молча изучал схему, при этом методично загружая в себя кашу, а затем, прожевав очередную порцию, спросил:

– Что такое: «Hakka Ukun Yi», в скобках «HUY»?

– Это что-то по-китайски, – ответил Котто.

– По-китайски, – сказал Сиггэ, – это переводится, как «Принцип Свободы Хакка», а аббревиатура HUY» переводится, как «способность», в смысле: ability, vermogen.

– Ты знаешь китайский? Ух! Круто! А что такое «Хакка»?

– Такой китайский этнос. На Тайване треть китайцев – это хакка. У нас в Меганезии довольно много хакка. В Малайзии и Австралии тоже.

– А на Мальдивах? – спросил лейтенант.

Марвин, потребляя следующую ложку каши, пожал плечами.

– На Мальдивах, наверное, тоже. И что?

– А тогда понятно что! Они там борются за свободу. То-то, я должен загрузить тебе двадцать снайперских винтовок-полуавтоматов «HAL» и центнер боеприпасов.

– Про винтовки тогда понятно, – согласился пилот, – Но на хер там эти туристы?

– Туристов оттуда вывезут до стрельбы, – предположил лейтенант, – Сейчас на этих Мальдивах как? Тихо-спокойно? Транспорт работает, проблем нет?

– Типа того, – подтвердил Марвин.

– Ну, вот! Все четко! Слушай дальше. По легенде ты тоже не понимаешь никакого европейского языка. Ну, чтобы не было лишних разговоров.

– Стоп, Котто! Это полная лажа! Прикинь: как это я с такой креольской мордой не понимаю по-европейски? Креолы говорят на франко, на спано или на португало.

– Наши креолы, трек-буры, говорят на африкаанс, – заметил мпулуанец.

– … Ага, то есть, на старо-голландском. А я, по легенде, на чем говорю?

Мпулуанский лейтенант почесал в затылке и глубокомысленно заключил:

– Ты нжигбва-креол, значит, говоришь только на нашем языке, на нсенга-банту.

– Ага! В рамках армейского разговорника, с палауанским акцентом!

– И достаточно! Тебе же только для туристов, врубаешься?

– Ладно, – Сиггэ пожал плечами, – Я буду немногословным нжигбва-креолом.

Облака на севере светились оранжевым. Пожары разгорались все сильнее…

Юрген Остенмайер с четвертой попытки прикурил самокрутку, собственноручно свернутую по типу сигары из подсушенного листа местного табака, и чихнул от душистого, но едкого дыма. Эвери, дремавшая, прислонившись к его плечу, слегка вздрогнула и тряхнула головой.

– Бррр! Я выключилась, да?

– Всего на несколько минут, – сообщил он, – Может быть, тебе лучше лечь и поспать нормально? Прошлой ночью ты почти не спала…

– Прошлой ночью меня трясло после всего этого. Боже, какие мы идиоты, что сюда поехали! Вернее, какая я идиотка! Это же была моя дурацкая идея…

– Слушай, Эвери, – он осторожно обнял её за плечи, – Ты тут не виновата, а виноват ублюдок-зазывала из этого VIP-агентства по экзотическому туризму. «Вы будете до глубины души поражены великолепием этого самого большого озера в Африке…». Скотина! Если мы вернемся живыми, я выбью все дерьмо из него и из его фирмы!