Из-за стойки выбрался коренастый хозяин в фартуке, прихватив за горлышки гроздь бутылок.

– Здравствуйте, добрый сеньо, – кивнул он, ловко открывая бутылки и расставляя на столике. – Что будем заказывать? «Морское», «Пенный прибой», «Лучистое», рыбка отличная на закуску. Уво, что-нибудь новенькое слышно?

– Песни крутят, – буркнул парень у приемника. Насупился, зыркнул исподлобья на приезжего. – Катандерана молчит.

– Насколько я знаю, рейна Амарела отбыла на родину в полном здравии, – сказал он, переводя взгляд с одного смуглого лица на другое, – На фотографии в газете она выглядела цветущей.

– Вот, вот, – согласился таможенник со скумбрией и постучал по столу ножом. – С чего бы молодой здоровой женщине вдруг оказаться при смерти? В самолете укачало?

– Если только Лавенги ее не отравили, – понизив голос, предположил хозяин. – Вы извините, добрый сеньо, но люди у нас разное говорят, людям язык не свяжешь.

– С тем же успехом этот... хрен с усами мог подбить Реле глаз за то, что ездила к красавчикам Лавенгам, – фыркнула девушка. – Самому-то похвастать нечем. Ни рожи, ни кожи, прости господи. Рела, бедная, с ним намучалась.

– Так подбил, что пришлось в госпиталь везти?

– У него не заржавеет, морда протокольная! Ему только повод дай, живо примотается. Если он и в самом деле Релу избил, она вправе развестись.

– Прекрасная леди, вы родственница рейне Амареле? – он удивленно посмотрел на девушку. Хорошенькая, но до леди ей далеко. – Кузина?

Девушка мило смутилась:

– Да мы все тут родственники... Не впрямую, конечно, но... Вам, дарцам, наверное, странно слышать.

Одна шайка, один табор. Один базар. Одна семья. Ясное дело. Дедушки рейны и этой девицы, вероятно, за одним веслом сидели, одну добычу делили. Включая бабушек.

– Семейные свары не убедят примаса дать развод, – серьезно сказал насупленный. – Что-то мне подсказывает, о разводе речи не пойдет. Не хочу каркать...

Все замолчали, переглядываясь. Потом насупленный проговорил:

– Шурин мой на катере вчера из Истии шел, говорит, у Рокеды военные корабли стоят. Два транспорта и конвой. Что им там надо? Мерланов ловят?

– У Рокеды? А не заливает твой шурин?

– Он вчера вечером рассказывал, рейна еще не прилетела.

– А сэньо Альмаро в Аметисте, – таможенник с ножом одним ударом отсек скумбрии голову и поморщился, когда бурая жижа брызнула мимо тарелки на стол. – И когда еще вернется.

– Кто такой сеньо Альмаро? – поинтересовался он.

– Адмирал Арано Деречо. Вы, небось, не знаете, но сеньо Альмаро еще с реем Вито воевал, Релу в обиду не даст.

– Если она жива еще, ваша Рела, – пробормотал он себе под нос, но его услышали.

– Господи помилуй, – девушка осенила себя сантигвардой.

Насупленный оскалился:

– Тогда сука Риго получит пулю в жирное брюхо. Лично от меня.

– Брюха не хватит на всех желающих, – воинственно взмахнул ножом его приятель. – У нас, знаете ли, сэньо, у каждого под матрасом винтовочка лежит. Если что...

– Если что, к нам соседи в гости придут. Из-за моря, – осадил его хозяин. – Расчистят тут песочницу для Эль Янтара. Чтоб ему было, где поиграться. То-то весело будет.

– Лавенги быстрее набегут, – поморщился насупленный. – Что скажите, сеньо, ваши короли из холмов шустрее Эль Янтара?

Надеюсь, что шустрее, подумал он. Пожал плечами:

– Я далек от политики, любезные господа.

– Тогда что заказывать-то будете, добрый сэньо? – хозяин вытер руки о фартук.

Он не прочь был выпить пива, однако разговор затягивать не стоило. Стоило поспешить. Но где же теперь рейну искать?

– Благодарю. Я бы с радостью, но и так опаздываю. А тут еще новости не из приятных. Дай бог, рейна жива и здорова, и ее всего лишь удерживают силой в госпитале.

– Если господь милостив и Рела жива и здорова, то ни черта она не в госпитале, – насупленный насупился еще больше. – В казематах, небось, в старом замке. Хрен ее там найдешь. Есть, конечно, вероятность, что Релу действительно болячка прихватила... но не верю я чего-то. Транспорты еще эти под Рокедой... Эх, вся надежда, что сэньо Альмаро забеспокоится и вернется.

– Как он ее оттуда вытащит? – его приятель забыл про закуску. – Сам подумай. Грохнут нашу Релу. Она же заложница.

– А что мы тут сидим?

– В казармы идти предлагаешь?

– Да хоть бы и в казармы. Что там вояки на этот счет думают? Мы тут пиво пьем, рыбу трескаем, а может времени нет совсем, сэньо Альмаро ждать...

Он попрощался, но горячим таможенникам заезжий столичный гость был уже не интересен.