– Здесь только для жильцов дома номер семьдесят, слышите? Покиньте убежище!

Тут барон дверь кончает задраивать да как заорет:

– Ма-а-алчать! Не р-рразговаривать, запасной сержант! Я - барон Рриоо! Под суд пойдете! Под тр-рибунал! Лично р-расстреляю!

Запасной сержант, перечница старая, струхнул, задний ход дает:

– Будете у двери стоять.

– Не волнуйтесь, - отвечает барон так надменно, как одни благородные говорят, - женщин и детей поднимать с места я не стану.

А смотрю я вглубь убежища - черные боги всем сонмом, что ж это делается! Женщины с детьми, девчонки, старухи... Мужиков - человек пять, два и те все инвалиды. Все сидят на нарах серые-пресерые, ведь сколько уж лет налетов не было, с первого вторжения, все уж, видно, забыть успели - что это за ужас, налеты то есть.

– Ну, - говорит барон, - ефрейтор, фамилия как?

– Ефрейтор Дал Ликва, - отвечаю.

И только я это сказал - боги всемогущие! Вот тут уж я решил, что настал конец окончательный, вернее, чем на фронте. Бомба во двор упала!

Все кругом как обрушится! Вой, визг, вопли, слезы. Свет погас, пылью цементной весь рот забило.

Голос барона - уверенный, властный, какой только у благородных бывает:

– Ти-х-хаа!

И ведь что значит - сила благородного чернокожего человека: затихли! Не то чтобы все и не то чтобы совсем, но, по крайней мере, бабы наши тыловые перестали сами себя воплями заводить.

– Где фонарь?
– кричит барон, и тут я наконец вспоминаю, кто такой барон Рриоо: это же наш космолетчик, который последнюю атомную ракету сбил за Красной луной.

– Здесь, здесь фонарь, господин офицер, - отвечают ему женщины торопливо; где-то в клубах цементной пыли желтым конусом зажигается фонарь, и его передают барону. Он обводит лучом убежище: в проход рухнула балка, из-под нее торчат ноги. Это комендант, та самая тыловая крыса запасная, которая тут толкалась минуту назад. Напрочь его раздавило.

– Люди, ощупайте, спросите друг друга: раненые, убитые есть?

Тут плач и вопли почти совсем стихают, и выясняется, что, кроме коменданта, все живы, только многих ушибло штукатуркой, которая почти вся рухнула. Даже серьезно пораненных нет.

А мы четверо - господин барон, его баба (да нет, видно, она все же не баба, а вовсе дама, хоть и в форме береговухи), его белячок - белее белого со страху - и я - мы, оказывается, самые целые, потому как в проеме двери стояли.

Тут барон принимается командовать, и вот уже все успокоены, фонарь освещает потолок, а мы с ним отжимаем дверь, и он мне говорит:

– Ну что, ефрейтор, на разведку сходишь?

А его белячок, видно, застыдился, что струсил, и говорит:

– Господин барон, а мне можно?

А я ему говорю:

– Ну, пошли вдвоем.

И мы вылезаем. Темень там непроглядная: света нет нигде, но видно, что дом устоял, только стекла кое-где звенят - повышибало стекла, конечно. Глаза к темноте привыкли - вижу: за домом, где, помнится, сквер был - воронка. Вот оно куда бабахнуло!

Тут я суюсь в подворотню - на улицу, значит. Никого. В порту взрывы, пальба. На окраинах пальба. И слышу я, понимаешь, смаргудские пулеметы - больно звук характерный: не как у наших ручных - кы-гы-гы-гы-гы, а так вот - ча-ча-ча-ча-ча. Десант, значит!

Ах ты, бог ты мой Мамуба, покровитель солдат, думаю, надоуми!

И вижу - гонит по улице на велосипеде беляк-военсила. Посыльный, значит.

Я - своему белячку:

– Ну-кось, белый брат, перехвати его!

Белячок высовывается и как завопит:

– Цви гайр, бел шамоат, куцу хуну!
– мол, по-ихнему, белый брат, стой сюда, что делается, скажи!

А белый, не тормозя, орет:

– На северной окраине и в порту - десант! Приказ командующего - всем на юг выходить! Понял? Всем на юг бечь!

Тут кидаемся мы назад в убежище, и не проходит и десяти минут, как толпа женщин, инвалидов и детей валит по улице в ту сторону, куда тот беляк уехал - на юг то есть. Впереди барон с автоматом коменданта, сзади я со своей пушкой.

Не знаю уж, как бы мы добежали и куда, да только попался нам пустой автобус. Рейсовый автобус, с номером. Написано: 6, Стадион "Медведей" - Ратуша.

Барон мне:

– Ефрейтор, посмотри!

Замети, значит, что у меня на петличках не только лопата, но и колесо.