И даже во мраке их жилища увидел, как вспыхнуло и зарделось ее лицо. Успокаивающе улыбнулся и провел ладонью по волосам.

— Спи, княжна. Все хорошо.

Подождал, когда она закроет глаза, и полез к лазу. Корни медленно расступились перед ним и до ушей донеслось недовольное ворчание потревоженного бэра.

— Подвинься, лежебока.

Бэр нехотя перевалился на другой бок.

Ночная прохлада лизнула в лицо. Обдала первозданной свежестью, забравшись под одежду. Ухнул филин, ночной разбойник, отметив его появление. Зацвиркали кобылки и рассыпались в стороны, чтобы не попасть под его ноги. Лес окружил покоем. Но все равно что — то тревожило его мозг. Отошел на шаг…. Ягодка снова заворчал, нехотя поднялся и встал рядом. Чуткие ноздри дрогнули, ловя ночные запахи…

И повернулся к Радогору. Глаза смотрят с укором.

«Сам не спит и людям не дает». — Догадался Радогор.

Присел к нему и обхватил за толстую шею.

— Зима долгая, успеешь выспишься. Так дедко говаривал.

Ночь на утро покатилась. Белый туман висит между деревьями Плывет, лениво покачиваясь над землей к поляне. Разбивается о стволы, оставляя на ветвях лохмотья прозрачной пены. Цепляется за кусты орешника.

— Хорошо то как! Век бы не уходил.

Бэр слушает, наклонив голову и потряхивая ухом.

Наползает туман на поляну, плывет, складывается в немыслимое. То бэром повиснет, зацепившись за куст. То зайцем перекинется. А то сплетется в волчью стаю. Что на ночную охоту вышла.

Кто еще сотворит такое?

Рогатый шлем поверх головы и тяжелое, вислое брюхо. Рука с занесенным топором….

Туман со всех сторон вползает на поляну. И не зверьем.

Ярл Гольм — Свирепая секира и его воины обрядились в призрачные одежды. Виру с меня за свою смерть пришел требовать. А с чего бы ему мне грозить?

Казалось, что Радогор не испытывает и волнения, ни страха. В отличие от его друзей. Вран, тяжело размахивая крыльями. Носился над землей, пытаясь разогнать призрачные видения. Бэр прыгал на передних лапах, низко, почти до земли опустив голову и нелепо вскидывая зад. И угрожающе рычал.

Радогор же шагнул навстречу призракам и с видимым безразличием, окинул взглядом того, кто совсем недавно был грозным и удачливым ярлом, предводителем свирепой дружины.

— А с чего бы ему грозить? — повторил он и сплюнул под ноги. — Туман, ночная слякоть и только. Выглянет красно солнышко, и нет его.

Призрак снова взметнул секиру над головой.

— Или ты, ярл, не хочешь добраться до своего Ваалхала, а так и будешь шляться по лесам и размахивать невесть чем? А может мне и то разметать, что от тебя и твоих людей осталось? — Насмешливо произнес он, даже не взглянув на грозное оружие. — Так ты только скажи. А я мигом помогу.

Влада, слушая его ровный спокойный голос, робко выглянула из — за спины и с удивлением увидела, что призрак остановился.

— И просить не надо…

Его пальцы сплелись в пасе.

Ягодка, осмелев, ринулся с громким ревом на этого непонятного и невиданного врага, проскочил через зыбкую белесую тень и сконфуженно замотал головой.

— А не лезь, когда не просят. Не твоего ума дело.

Призрак Гольма с испугом следил за его руками.

— Волхв ты или воин, но умоляю тебя… — Голос звучал гулко, словно из глубокого колодца доносился. — не делай этого. Ты сторицей отомстил нам за эту девку.

И его взгляд остановился на Владе. Которая тут же скрылась за спиной Радогора, посчитав ее самым надежным укрытием.

— Говори уважительно, ярл! — Голос Радогора отвердел, а в глазах появился холод. А пальцы, скрученные в пас потянулись к призраку. — Княжна перед тобой, не девка. И под моей защитой.

Призрак зашатался и, тускнея. Начал расползаться под легким дуновением ветра.

— Пусть будет так, как ты скажешь, волхв. Только укажи, как мне выйти на дорогу мертвых. Туда, где ждут меня мои великие предки.

Радогор, не скрывая презрения, усмехнулся и опустил руку. Покосился на княжну, которая снова показалась из — за его спины. Задумался на мгновение.

— Пойдешь прямо через лес. Все время на полночь держи. А там, за виднокраем увидишь острые шатры. И людей с волосами, будто хлебная полова. И неисчислимые стада скота…

— Зачем, враг мой, мне туда идти?

— Там найдешь ты искупление своим грехам. — В глазах Радогора появился грозный блеск, а голос раскалился, как полоса железа в кузнечном горне. — Можешь и не ходить. Если тебе нравится твое нынешнее существование. Настаивать не буду. Но если пойдешь, можешь развернуться во всю ширь, во весь, с позволения сказать, богатырский размах. Гуляй душа хоть одесну, хоть ошуюю. Чтобы днем озирались, а ночью спать боялись.