Повернулся к лесу и вытянул шею. Грозный призывный рев разъяренного могучего бэра раскатился над городом и рванулся к лесу.

— Тише ты! Город разбудишь.

Радогор пропустил его слова мимл ушей.

— Не за себя боюсь, за княжну.

— Княжну Владу я сам с дружиной провожу!

Воевода говорил, как о деле решенном, а для убедительности еще и рукой припечатал. Сказал, как отрезал!

— Большой дружины ты, сударь воевода, не дашь. У тебя ее у самого по пальцам перечесть… И город как без защиты оставишь? А от малой дружины больше вреда в дороге, чем пользы. Шуму много, а доведись до дела, ее саму оборонять нужно.

Радогор говорил уверенно, со знанием дела.

— И на своем подворье тебе ее не укрыть. Коли начали искать, все равно найдут.

— А ты убережешь? — Вопрос язвительный. Злой. Не привык воевода к возражениям. А с тех пор, как не стало старосты Остромысла и вовсе.

— Уберегу, воевода. Я последний из рода Бэра. — И прислушался. За воротами, ломясь в город, буйствовал Ягодка, поспевший на зов друга. — Вран опасность углядит, родичи помогут. Отец — лес укроет, леший на дорогу выведет, кикимора, и для нее заветное слово есть, от погони укроет.

— Прав Радогор. Напрасно споришь, Смур. — Услышал воевода за спиной спокойный, как всегда рассудочный голос. — Как зрелый муж он все рассудил. Но если хочешь, у княжны спроси. Пусть она сама скажет, с кем пойдет.

А что спрашивать, когда и без вопросов все ясно. Висит княжна на Радогоровой руке, не оторвать. Если только вместе с его рукой.

— И скажет она он лучше нас с тобой, какой город ее укрыл, от гибели уберег. — Добавил Ратимир, понимая беспокойство Смура. — Уйдут они, и эти город покинут. Снова спокойно заживешь. А как опасность минет, так сам в Верховье нагрянешь…

Радогор с облегчением, не сдержавшись, вздохнул. Умел Ратимир вовремя прийти на выручку. А воевода после слов старшины больше не возражал, хотя все еще недовольно сопел, дергая бороду. И самому ему не хотелось огорчать Смура. Встретил его воевода добром, от Остромысла уберег. А если и злится, так не о своей выгоде печется, городу добра ищет.

— Прощай, воевода. Не поминай лихом. — Легко поклонился он. Не обидно хорошему человеку кланяться. — Случись беда, позови. Приду, если жив буду, где бы ни был. Доброту твою помнить век буду.

Не удержавшись, обхватил руками за плечи, и прижал к груди. Смур сразу задохнулся в его руках, чувствуя, как проходит обида.

— Скажи только его братьям, а они уж найдут. — Указал он глазами на ворона.

Подошел к Ратимиру.

— С тобой не прощаюсь, Ратимир. — Сказал он, сжимая руку старшины в своей ладони. — мир просторен, да дороги в нем узкие. Верю… Не верю, знаю, что сведут они нас еще вместе.

Постоял, молча глядя на старшину. Обнял левой рукой, притянул правой, похлопал по спине и решительно оттолкнул от себя.

— Охлябя, Неждан… — Поискал глазами третьего. — Гребенка, не прячься, вижу…

Сграбастал все троих в охапку, сдвинул вместе, так, что кости у ребят затрещали. Охлябя дурашливо поморщился и взмолился, с усилием выжимая из себя слезу

— Позову, придете? — Шепнул он всем троим.

— Бегом прибежим. Только позови. — За всех, не раздумывая, ответил Охлябя. Глаза заблестели от восторга. — Только когда?

— Когда и сам не знаю. Но что нужны будете, это точно.

Разомкнул руки и княжна тут же вцепилась в его локоть. Сделал несколько быстрых шагов и обернулся.

— Сударь воевода, этих троих лучше не показывать. А сами искать не решаться. Сгинули и сгинули… по пьяному делу. Одним больше, одним меньше. Кто их считать будет? А на вас вины нет. А прижмет, на меня покажите. Пусть догоняют… — Постоял, подумал. — Вам же всем спасибо за хлеб, соль, за кров и за ласку. С вами душа немного оттаяла.

У кромки леса его заставили обернуться чьи — то торопливые шаги. Остановился. Неждан догоняет. Добежал и без слов повесил на плечо, внушительных размеров, мешок.

— Здесь хлеб, соль, луковицы и вяленая кабанина. Не бог весть что, но дня на три хватит. А то ушли, в чем были. — с трудом переводя дыхание, заторопился он. Мельком взглянул на Владу, и смущенно закончил. — А то остались бы? Слаба еще княжна. Что же мы вас всем городом вас не обороним?

Радогор решительно мотнул головой.

— На Ягодку сядет. За хлеб спасибо. Торопился и совсем забыл, что дорогой есть надо. А оборонить? Видит нас кто — то, Неждан. Глаз не сводит. Зачем городу лишние заботы. Своих через край.