Влада кивнула головой.

— Не вернусь, Ратимир. Твоему роду дальше рубеж держать. Так, что отряди воев, чтобы привезли твою семью. И воеводы пусть обживаются. Поставь им дома добрые, казны у тебя хватит. Служите народу, как Гордичи служили.

Ковырнула носком сапога землю, пробежала быстрым взглядом по лицам притихших людей и с трудом сдержала вздох.

— Нет, не вернусь Ратимир.

— Не всю же жизнь вам по дорогам бродить?

— А кто сказал, что век бродить будем? — Упрямо тряхнула головой и озорно засмеялся. — Состаримся, Радогор добудет для нас княжество. Для нас и для наших детей. Я знаю. Я видела….

Обняла его руку и прижалась к плечу.

— Ведь правда, Радо? Добудешь?

— Так и будет, ладушка. — Толпа, прислушиваясь к их разговору, притихла. — только с делами нам надо управиться сначала.

Ратимир уже тащил их, как хлебосольный хозяин, к терему.

— И гибель колдуна отпразднуем, и…

Влада замотала головой и даже руками от него заслонилась.

— Не зови, Ратимир, не ступлю больше в терем. А приезжай лучше сам к бабке Копытихе. — С улыбкой, не очень твердо ответила Влада. — Если не погнушаешься. Изба мала, да поляна большая. Охлябя, Гребенка… и вас с Нежданом ждем.

Радогор кивнул головой, соглашаясь с ней.

– Только не мешкайте, Ратимир. Загостился я, дорога ждет. — Поманил взглядом к себе князя. — И прознай все, пока не сожгли, про этот самый Шеол. Сам прознай, ни кому не доверь…

Раздвигая толпу плечом, направился к лошадям. Влада еще раз обежала взглядом людей и склонилась в земном поклоне. Повернулось, дрогнуло и сжалось сердце. Большинство из них она знала даже по именам.

— Прощайте, люди добрые. Не поминайте лихом. А я за вас у Рода милости просить буду. И князя Ратимира плечом крепите. Он вам сейчас защита и опора.

Радогор уже ждет, заглядывая на нее со своего вороного. Подвел к ней буланую лошадку, бережно подхватил ладонями за стан и так же бережно усадил в седло.

— Ну. Вот и все, Радо. Чиста я перед своей землей и людьми.

Улыбнулась, и дерзко, по мальчишески свистнула. Буланка вскинулась на дыбы и понесла ее размашистым галопом. Радогор, промедлив, пустил своего жеребца вдогонку. Бэр с обиженным ревом бросился следом.

Не останавливаясь, Радогор развернулся в седле, и крикнул.

— Можешь погостить. А как нагостишься прибежишь.

Ягодка пробежал несколько шагов, не сразу поняв его слова. Потом остановился, развернулся и весело побежал к терему.

Кони уносили их все дальше и дальше, а люди все не расходились. И смотрели им вслед, словно не княжну и ее загадочного воина провожали, а прощались с чем — то большим. И понимали, что вместе с ними уходит из города целая жизнь.

— Попрощалась?

Вопросом встретила их Копытиха у столба, с вырубленным на нем грубым, почерневшим ликом.

— Попрощались. — За двоих безлико ответила Лада.

Копытиха пытливо посмотрела ей в лицо.

— Болит сердечко?

— Болит, бабушка. Еще как болит. — Тихо, дрогнувшим голосом ответила княжна. — Но не потому, что уезжаю. Сама себе ответить не могу.

Не дожидаясь Радогора, бросила повод на шею лошади и выпрыгнула из седла.

— С детством. С девичеством своим прощалась. С землей, которая ростила тебя, холила и лелеяла ты, девонька, простилась. С этим небом, которое тебя красой одарило и глазами синими, синими…

— Когда вернулась в горд с Радогором, неа людей смотреть не могла. За матушку их простить не могла, за Свища, за подсылов. А сегодня посмотрела на них, лица хорошие, добрые и глаза жалостливые. У многих слезы на глазах. И у меня, как не держалась, а навернулись. Аж сердце сжалось.

Радогор взял поводья и повел расседлывать лошадей, давая княжне выговориться. Копытиха же обняла княжну за плечи и ласково, матерински, привлекла к себе.

— Это человек, Ладушка, разным бывает. И хорошим, и плохим. А народ плохим не может быть. Народ всегда хороший. И помнить они тебя долго буду. Гляди, так и песни запоют о вас с Радогором.

Заслышав их голоса, из — за кустов вынырнула берегиня. С перепачканными землей руками и лицом. С утра увязалась за Копытихой грядки полоть.

— Ой, не скажи, подруга. Народ, он, может, и хороший, а если вожжа под хвост попадет, так сама бы всех в болоте перетопила и ни одного не оставила. Такое бывало, зло возьмет, что и не знаю, что бы с ними сотворила.

— Ну, поехало, помело!

Копытиха обреченно махнула рукой.

— И вовсе не помело! — Обиделась кикимора. — Отгородилась от них лесом и все сразу для хорошими стали. А вот пожила бы с ними, так узнала с какой стороны за репку взяться. Бросила их Ладка, и правильно сделала. Пусть сейчас без нее поживут, а она и с Радогором не пропадет.