Ворон - Воронель
вернуться

Воронель Нина Абрамовна
Шрифт:

Эфау Теодора Сазерленд

Спасенная

Меднокожая плоть в зеленом, Уступи, уступить ты должна! Все равно твой взгляд неподвижный Прильнет к чешуе запыленной, Прежде чем солнце с неба Оборвется спелым лимоном. Я змей, Я сосу по капле Нерожденную жизнь из яиц. Уступи, ты уступишь, как вce! Все равно проклятие яда Тебя иссушит до дна, Уступи, уступить ты должна! Как люблю я литую колонну Твоей обнаженной шеи И мерные ритмы кувшина Высоко над твоей головой, Но я разобью твой кувшин! Как люблю я блеск твоей кожи, Но я погашу его Своей ядовитой слюной! Как люблю я страстную песню Твоей упругой походки, Но ей придется умолкнуть: Я выжгу тебя дотла Огнем, зажженным тобой! Я змей, Я сосу по капле Нерожденную жизнь из яиц, И тебе пощады не будет: Ты душиста, как юная Ева, Как она, ты уступишь мне! Я пришел и лег на твоей дороге, Я пришел, содрогаясь в пожарах джунглей, Я пришел, разъяренный собственным ядом, Я пришел уничтожить тебя! Я сломаю литую колонну шеи, Погашу мерцание нежной плоти И осколками глиняного кувшина Осыплю то, что было тобою, — Клубок изумрудной одежды, Поверженную тебя! Ты, шаги замедляя, подходишь ближе, Ты очами пронзаешь мой мир ползучий, Ты кольца мои к земле пригвождаешь. И яд застывает смолой. Ты должна уступить мне, но я уступаю, Ты должна отступить, но я отступаю Перед твоей спасенной душой! Это значит, что время мое ушло, Это значит, что яд мой теряет силу, Это значит, что нежная плоть в зеленом Никогда не уступит мне! Улыбаются темные губы, Странно светятся темные очи, Пыль взметается струйкой дыма… Чуть склоняясь под грузом кувшина, Ты проходишь мимо…

Ален Милн

Дела королевские

Король Джон и дед мороз

У короля был скверный нрав: Он жульничал в лото, — За это не водился с ним Никто, никто, никто. Прохожие при встрече с ним Не кланялись в ответ: Стояли, не меняя поз, Шагали, вверх задравши нос. Король, обиженный до слёз, Смотрел им молча вслед. У короля был скверный нрав, И, не делясь ни с кем, Он в одиночестве пил чай И ел клубничный джем. А накануне Рождества Он письма получал: Ему желали долгих дней, Сластей, гостинцев и гостей, Но эти письма от друзей Он сам себе писал. У короля был скверный нрав, И всем понятно, что Ему подарков не дарил Никто, никто, никто. Но накануне Рождества, Когда хрустел снежок И музыканты пели так, Что богател любой бедняк, Король взбирался на чердак И вешал свой чулок. У короля был скверный нрав, И ясно, почему Однажды длинное письмо Пришлось писать ему. Письмо он мелом написал На крыше с двух сторон: «Всем, всем — от лордов до крестьян, — Всем Дед Морозам разных стран!» И подписал не «Рекс Джоан», А очень скромно: «Джон». «Хотел бы я печенья И леденцов на мяте, И плитка шоколада Была бы тоже кстати. Хотел бы я бананов, Хотел халвы чуть-чуть, Хотел бы нож карманный, Чтоб резал что-нибудь. И непременно, Дед Мороз, В чулок сегодня спрячь Такой большой и круглый Футбольный красный мяч!» У короля был скверный нрав, Король ушёл к себе, Он с крыши в комнату свою Спустился по трубе. Но он всю ночь не мог уснуть, Он повторял в тоске: «Конечно, Дед Мороз придёт…» Он утирал холодный пот, — «Конечно, в этот Новый год Я мяч найду в чулке! Печенья мне не надо, Не надо леденцов, Без плитки шоколада Я жил, в конце концов, Не надо мне бананов, Халвы я не хочу, Свой старый нож карманный Я завтра наточу. Но милый, милый Дед Мороз, В чулок сегодня спрячь Такой большой и круглый Футбольный красный мяч!» У короля был скверный нрав: Он утром встал чуть свет, Он взял чулок и увидал, Что в нем подарка нет. А в этот час во всех домах У подданных его Мячи катились на паркет, Слипались губы от конфет… Король вздохнул: «Конечно, нет Мне снова ничего! Да, я просил печенья И леденцов на мяте, Да, плитка шоколада Была бы тоже кстати. Да, я просил бананов, Просил халвы чуть-чуть, Просил я нож карманный, Чтоб резал что-нибудь… Пусть это всё, пусть это всё Просил я сгоряча, Но почему мне Дед Мороз Не подарил мяча?» Король склонился у окна Под грузом неудач: Внизу на праздничном снегу Гоняли дети мяч. И стало грустно королю, — Хоть отвернись и плачь! Как вдруг минуты через две, Огрев его по голове, По комнате, как по траве, Запрыгал красный мяч!! Большой! Футбольный! Красный! Мяч! — Ура! Ура! Ура! Огромное спасибо всем детям со двора! Пусть мамы купят им конфет И поведут в кино За то, что бросили они Футбольный мяч в окно.

Покинутые

Игрушки рядами Стоят в тишине, Лишь тикают громко Часы на стене, Лишь зайки и мишки Из окон глядят И ждут, чтобы Джон Возвратился назад. Кто плачет, тайком Утирая слезу, Кто шепчет, что Джон Заблудился в лесу, Кто шепчет, что в море Он вышел чуть свет, Что, может, вернётся, А может, и нет. Известно, что дом Он покинул с утра, А значит, ему Возвратиться пора, — Игрушки с утра В карауле стоят И ждут, чтобы Джон Возвратился назад. Все куклы и звери Глядят из окна: Видна им дорога, И роща видна, И солнце им шлёт Свой прощальный пpивeт, И вечер всё ближе, А Джона всё нет. Закат на прощанье Согрел тополя, И лунные блики Легли на поля, Луна прочертила Узор на песке И звёздной дорожкой Скатилась к реке. А куклы из детской Стоят на посту, А мишки и зайцы Глядят в темноту, — Заблеяли овцы, Забрезжил рассвет, Защелкали птицы, А Джона всё нет. Ушел он вчера Без калош и пальто, Куда он девался, Не знает никто: Болтают, что в море Он вышел чуть свет, Что, может, вернется, А может, и нет. Сказать по секрету, Куда он пропал? Крутил он скакалку И в мяч он играл, Он лунного зайчика Спрятал под стул, Он лёг на подушку И крепко уснул.

Королевская считалка

Король империи Перу (Точнее — император) В делах знал толк и меру, Ума имел палату И повторял считалку, Полезную для всех. Когда очки, к примеру, Терял владыка Перу, Когда, съезжая с горки, Он падал носом в снег, Когда горшок с цветами Ронял на платье даме, Когда на шляпу новую Садился невзначай, Когда, бродя по лужам, Он забывал про ужин, Опаздывал в столовую И пил остывший чай, Когда он был не в духе, Когда кусались мухи И никому не жалко Бывало короля, В любом подобном случае Пока не станет лучше, Король шептал считалку, Губами шевеля: «ШЕСТЬЮ ВОСЕМЬ — СОРОК ВОСЕМЬ, На два делим, пять выносим; Пятью девять — сорок пять, Три прибавить, семь отнять, На двенадцать разделить — Выйдет время кофе пить! Прочитать наоборот — Выйдет время пить компот!» Когда его супруга (Мадам императрица) Брала стирать кольчугу Для праздника в столице И тут же забывала Отдать ее в крахмал, А в день его рождения Шел дождь, как наводнение, И буря бушевала, И ветер крыши рвал, Когда владыка Перу Икал в палате пэров Так, что ронял корону, Основу всех основ, Когда он против правил На подпись кляксы ставил, Когда он падал с трона В присутствии послов, Когда король пугался, Когда он спотыкался И никому не жалко Бывало короля, В любом подобном случае, Пока не станет лучше, Король шептал считалку, Губами шевеля: «ШЕСТЬЮ ВОСЕМЬ — СОРОК ВОСЕМЬ, На два делим, пять выносим; Пятью девять — сорок пять, Три прибавить, семь отнять, На двенадцать разделить — Выйдет время кофе пить! Прочитать наоборот — Выйдет время пить компот!»

Про одного моряка

Мой дед был знаком с пожилым моряком, Который хотел сделать множество дел. Он сделал, конечно бы, дел без числа, Да вечно мешали другие дела. Однажды он в море упал с корабля, Плывет он по морю и видит — земля! Качаются пальмы и море вокруг, Но плохо без шляпы и плохо без брюк. «Я правильно сделал, что выплыл сюда, Но где здесь обедать и где здесь вода?» И вот, чтобы с голоду не умереть, Решил смастерить он крючок или сеть. Потом он решил, что начнет не с крючка, А с пресной воды, а точней — с ручейка. Но тут же подумал о том, что ему Уже надоело бродить одному И он для прогулки найти был бы рад Хотя бы козу или даже цыплят. Хотел бы он дом, чтоб от ветра — стена, Чтоб в двери входить и смотреть из окна, И чтобы на двери повесить замок, И чтобы никто его тронуть не мог. Он взялся за сеть, но устал, как назло, И солнце затылок ему напекло. Что ж, сеть, — он решил, — никуда не уйдёт, А лучше сначала он шляпу сплетёт. Он листьев нарвал и нарезал коры. Но вдруг застонал: «Ой, умру от жары! Умру от жары и от жажды притом! Сначала — ручей, остальное — потом». Он сделал полшага и сел на песок: «О, как я несчастен и как одинок! Сначала, — вздохнул он и вытер слезу, — Найду двух цыплят или лучше козу». Козу б он нашёл, если б знал, где она, И если б не вспомнил, что шлюпка нужна И что паруса к этой шлюпке нужны: «Сошью-ка я парус! Нет, лучше — штаны!» Штаны бы он сшил, но подумал о том, Что время пришло приниматься за дом, Чтоб крыша — от солнца, от ветра — стена, Чтоб в двери входить и смотреть из окна. Но что за строительство без топора? И тут он решил, что обедать пора. Да, шляпа — от солнца, и дом — от беды, И сеть — для еды, и ручей — для воды, И парус бы сшить, и козу бы поймать, Да только неясно, с чего начинать. А раз ни на что он решиться не мог, Он в плащ завернулся и лёг на песок. И так он валялся от мира вдали, Пока наконец-то его не спасли.

Рыцарь, чьи доспехи не скрипят

Был всех умней сэр Томас Том Из рыцарей во всем Чешире: Он письма мог писать пером, Он знал, что дважды два — четыре, Он знал, откуда семь отнять, Чтоб получить в ответе пять. Он мог подать любой совет, Как поскорей достигнуть цели, Он даже знал такой секрет, Чтобы доспехи не скрипели. Рубить мечом и крыть щитом Мог научить сэр Томас Том. Сэр Томас в замке «Томас» жил, Но жил не в неге и покое: Ведь он не то, чтоб не любил Скрещенье шпаг и все такое, — Сэр Томас был бы очень смел, Да рисковать собой не смел. Он каждый день на башне ждал (Не в дождь, естественно), что Рыцарь, Такой, который ростом мал И перепрыгнуть ров боится, Прискачет, и, рискнув собой, Тогда сэр Томас примет бой. Нет, бранный пыл в нем не иссяк И гнал его на подвиг ратный, Но, встретив рыцаря в лесах, Сэр Томас гнал коня обратно. Враг удалялся, а потом Трубил победу Томас Том. Какой-то звук однажды днём Загнал в канаву сэра Тома, Но было что-то в звуке том, Он был как будто незнакомый, Не тот, что и за три версты Обычно Тома гнал в кусты. Ведь стук копыт и звон меча, И рев трубы, и скрип доспехов, — Всё это даже по ночам В его ушах звучало эхом, А тут… Сэр Том не мог никак Понять, что именно не так. Сэр Томас в стременах привстал, Чтоб стали звуки различимы, И тут же ясно услыхал, Верней, — не услыхал причины, Так отличавшей сэра Гыо От всех других в лесном краю. Сэр Том был яростью объят: Ведь и на миг не мог смириться Он, чьи доспехи не скрипят, С тем, что по миру бродит Рыцарь, На ком от головы до пят Доспехи тоже не скрипят! Сэр Том, пришпорив скакуна, Помчался вихрем по дороге; Его гвоздила мысль одна, — Нет, он не повторял в тревоге: «Остер ли меч? Тверда ль рука?» А лишь: «Настигну ли врага?» Сэр Гью в седле, как за столом, Расселся, песню распевая, Вдруг дрогнул лес и грянул гром, Ударом песню обрывая. Воскликнув: «Странные дела!», Он грузно выпал из седла. Сэр Томас соскочил с коня И смело, не боясь помехи, Сказал: «Простите, сэр, меня, — Я помогу вам снять доспехи: Ведь всем известно, что в жару Такая тяжесть не к добру». Сэр Том нашёл глубокий пруд За двести метров от дороги; (может быть, ярдов?) Хоть берег был высок и крут, Ои, промочить рискуя ноги, Спустился и, взметнув волну, Швырнул доспехи в глубину! С тех пор не знает он преград, С тех пор на всех турнирах мира Тем, чьи доспехи не скрипят, Гордятся рыцари Чешира. Сэр Гью с тех пор, как был побит, Как все, доспехами скрипит.

Чёрная курица

Бэрримен и Бакстер, Приттибой и сын, И толстый фермер Джерри — Пять больших мужчин — Бегут за чёрной курицей Дружно, как один. Бегом бегут по улице, Не жалея ног, Приттибой за Бакстером, За ним его сынок. А я скачу на палке, Как всадник на коне, И курица, конечно, Прыгает ко мне. Маленькая курица Шепчет мне: — Привет! — Здравствуй, здравствуй, курица! — Я шепчу в ответ, — Может, ты расскажешь мне, Если не секрет, Чего хотят от курицы Мужчины средних лет? Маленькая курица Дышит мне в лицо: — Хотят они, чтоб курица Снесла для них яйцо. Да будь они хоть принцы, Но ты меня прости, Нет времени у курицы Яйца им нести! — Курица, я тоже Не принц и не герой, И ни одна принцесса Мне не была сестрой. Но я ныряю в речку, Считаю до пяти; Скажи, ты не могла бы Яичко мне снести? — Отвечает курица: — Ишь какая прыть! А что ты мне за это Можешь подарить? — Скажу тебе СПАСИБО! ПОЖАЛУЙСТА скажу, Медведя в зоопарке Тебе я покажу, И родинку на пятке, И шишку на сосне, А ты за это, курица, Снеси яичко мне. — Не надо мне медведя, И шишки от сосны, СПАСИБО и ПОЖАЛУЙСТА Мне вовсе не нужны. Но если эти пятеро Уберутся прочь, На родинку на пятке Взглянуть бы я не прочь. Бэрримен и Бакстер Скрылись за углом, И курица потрогала Родинку крылом: — Смотри, ныряет в речку, Считает до пяти, Могла бы я, пожалуй, Яйцо ему снести… Утром я проснулся, Вышел на крыльцо, И вижу я, что курица Уже снесла яйцо. Не королю, не принцу, Не лорду на коне, Нет, маленькая курица Снесла яичко мне! Бэрримен и Бакстер, Приттибой с сынком И толстый фермер Джерри Бегают гуськом, Бегают за курицей Дружно впятером. Бегают за курицей Уже четыре дня, Бегают по улице, Курицу кляня, Бегают по улице, Стучатся в ворота, НО МАЛЕНЬКАЯ КУРИЦА СТРАШНО ЗАНЯТА, МАЛЕНЬКАЯ КУРИЦА СТРАШНО ЗАНЯТА, ДА, МАЛЕНЬКАЯ КУРИЦА СТРАШНО ЗАНЯТА: Она несет на завтрак Яйца для МЕНЯ!

Король, канцлер и нищий

Я расскажу сейчас о том, Что приключилось с королём И с канцлером его. Как заскрипел резной порог И зазвенел дверной звонок Как раз под Рождество. Я расскажу вам как смогу, Ни слова не солгу. Его Величество Король Жевал бисквитный торт, Его Величество сказал: «Лорд-канцлер Виллифорд! (Верховный канцлер Виллифорд Был очень важный лорд.) А ты бы сбегать вниз не мог, — Да только побыстрей, — Взглянуть, кто ходит у дверей, Кто дёргает звонок? А вдруг какой-нибудь купец Привёз из-за морей Мне драгоценный изумруд И сказочных зверей? А вдруг весёлый паренек, Бродячий брадобрей, Задумал бросить апельсин В мой праздничный чулок?» Верховный канцлер Виллифорд, Весьма надменный знатный лорд, Захохотал в ответ:* * Ха-ха-ха! «Я Вашей Милости служил в далекие года, Чтоб Вашей Милости служить, я не жалел труда, Я Вашей Милости и впредь служить готов всегда, Но я не бегал НИКОГДА, Нет-нет, и нет, и нет!» Его Величество Король Жевал бисквитный торт, Его Величество сказал: «Лорд-канцлер Виллифорд! (Верховный канцлер Виллифорд Был очень важный лорд.) А ты бы дверь открыть не мог, — Да только побыстрей, — Тому, кто ходит у дверей, Кто дергает звонок? Вдруг бородатый капитан, Рубака и игрок, Принес кораллы, жемчуга И золотой песок? А может, корабельный кок Там дёргает звонок, Чтоб сладкий пудинг положить В мой праздничный чулок?» Верховный канцлер Виллифорд, Весьма надменный лорд, Захохотал в ответ:* * Ха-ха-ха! «Я Вашей Милости служу с далёких давних дней, И не было у Вас слуги надёжней и верней: Я съезды открывал для вас, я принимал гостей, Но я не отворял ДВЕРЕЙ, Нет-нет, и нет, и нет!» Его Величество Король Жевал бисквитный торт, Его Величество сказал: «Лорд-канцлер Виллифорд! (Верховный канцлер Виллифорд Был очень важный лорд.) Ты из окна взглянуть бы мог, — Да только побыстрей! — Кто это бродит у дверей, Кто дёргает звонок? А может, добрая судьба Прислала мне гостей? А может, герцогиня Йорк Прислала мне сластей? А может, под окном стоят Полдюжины детей, Чтобы рождественский пирог Подбросить в мой чулок?» Верховный канцлер Виллифорд, Весьма надменный знатный лорд, Захохотал в ответ:* * Ха-ха-ха! «Я Вашей Милости служить пришёл давным-давно, Я Вашей Милости и впредь служить согласен, но Я не лакей и не шпион, и было бы смешно, Чтоб Я подглядывал В ОКНО! Нет-нет, и нет, и нет!» Его Величество Король Доел бисквитный торт, Не глядя в угол, где стоял Лорд-канцлер Виллифорд. (Его Величество решил, Что канцлер слишком горд.) Он сам бегом спустился вниз, — Взглянуть — быстрей, быстрей! — Кто обрывает у дверей Верёвку на звонке? За дверью не было купца Со шкурами зверей, За дверью не было слуги С корзинкою сластей, Продрогший нищий там стоял В малиновом чулке: В одном малиновом чулке И в рваном башмаке. Король на нищего взглянул, На цыпочки привстал, В плечо ладошкою толкнул И вдруг захохотал: «Послушай, друг, а ты — крепыш, Хоть худ и ростом мал! Пошёл бы ты со мной наверх И канцлера прогнал, Я б сделал канцлером тебя — Вот вышел бы скандал!» И всё. Я рассказал о том, Что приключилось с королём, И два совета я притом Держу под языком: Один совет — для КОРОЛЕЙ, Чтоб королям помочь: Пусть отворяют поскорей, Когда звонят у их дверей В Рождественскую ночь. Другой — для НИЩИХ и БРОДЯГ: Пусть не боятся, сняв башмак, Являться в замки королей В Рождественскую ночь.