Так я сидел перед чайником, чифирил, разговаривая сам с собой, думал, что делать дальше. Предыдущее, в муках выношенное решение подождать демобилизации Анны Гиршуни потеряло свою актуальность по причине отсутствия упомянутой Анны не только в армии, но и в природе вообще. При всей симпатии к гиршуниным бедам, нельзя было отрицать, что в нынешнем своем состоянии он представлял угрозу для большинства людей, которых условно можно назвать «нормальными». Поди знай, когда Милонгера вновь выйдет на свою охоту… Опасного суслика следовало изолировать, и чем скорее, тем лучше.

Вопрос лишь — как это оформить? Поразмыслив, я пришел к выводу, что нужно дать Гиршуни шанс — так будет честнее. Я не пойду в полицию, не поговорив предварительно с ним. Возможно, у него есть что сказать в свое оправдание. Хотя навряд ли он сможет сообщить что-то новое, такое, о чем я уже не подумал бы. Возможно, он попросит, чтобы я дал ему время скрыться. И возможно, я так и поступлю. В конце концов, не такой он дурак, чтобы спустить с цепи свою Милонгеру, зная, что ее инкогнито раскрыто. Возможно, он станет мне угрожать. Но чем? Что он сможет сделать там, на работе, в окружении десятков свидетелей?

 — Гиршуни, — сказал я. — Мне все известно. Мы только что закончили есть и сидели в столовой за нашим привычным столиком у окна. Я специально выбрал именно это время и место. В зале было полно народу, так что незаметно пырнуть меня ножом представлялось решительно невозможным.

— Странно, — отозвался Гиршуни. — Декабрь, а как солнечно. Опять с дождями проблема.

Он смотрел в окно на автомобильную пробку перед светофором.

— Проблема не с дождями, а без них, — возразил я. — С дождями-то как раз хорошо. И никуда они не денутся, прольются. Впрочем, некоторые этого не увидят.

Гиршуни печально кивнул.

— Да, это так. К сожалению.

— Ты слышал, что я сейчас сказал? Не про дожди, а раньше.

Он снова кивнул.

— Что тебе все известно. Ты только не пояснил, что именно.

— Ты знаешь. Мне известно про Милонгеру и про Ореха. Про твою несуществующую жену Машеньку и про твою несуществующую дочь Антиопу. Думаю, что если покопаться в твоем компьютере, в директории «Версии», то можно найти и других. Ведь можно?

Он улыбнулся и снял очки. Я впервые видел его так близко без толстой стеклянной брони. Глаза у Гиршуни оказались карие и беспомощные, как у всякого сильно близорукого человека. Не знаю, зачем он затеял этот трюк. Хотел меня разжалобить?

— Так что? — настаивал я. — Ведь можно?

— Вот видишь… — задумчиво произнес он и моргнул быстро, по-птичьи. — Теперь ты спрашиваешь. А еще минуту назад утверждал, что тебе известно все.

— Ладно, — признал я с досадой. — Допустим, не все. Но и того, что мне известно, вполне достаточно, чтобы заинтересовать полицию. Ты убийца, Гиршуни. Скольких ты отправил на тот свет?

Он вздохнул.

— Опять вопросы… непозволительно для столь хорошо осведомленного человека.

— Слушай, — сказал я, начиная раздражаться. — Кончай играть со мной в эти дурацкие игры. Я ведь мог бы тебя и не предупреждать, но решил, что так будет справедливее. Все-таки не первый год знакомы.

— Не то слово… — Гиршуни потер глаза. — Как иголка с ниткой.

— Ты бы надел очки, а? А то как-то непривычно разговаривать. Тебе ведь, наверное, ни черта не видно?

— Отчего же. Тебя я вижу прекрасно. В мельчайших деталях…

«Сейчас начнет угрожать,» — подумал я, внутренне подбираясь. Мы помолчали.

— Ну что, — сказал наконец Гиршуни, надевая очки. — Пойдем наверх? Ты уже попробовал новую систему антиспама?

Я не поверил своим ушам. Представляя себе заранее наш разговор, я предполагал, что Гиршуни попытается объясниться, разжалобить, запугать, сыграть на давности нашего знакомства. Он мог впасть в гнев, мог даже попробовать устранить меня физически. Но полнейшее равнодушие с его стороны — такой сценарий мною не предусматривался вовсе.

— Подожди! — крикнул я.

На нас обернулись. Гиршуни, уже стоя около столика, сделал примирительный жест и улыбнулся: мол, ничего не случилось, не беспокойтесь…

— Зачем ты пугаешь народ, Аркадий? — он укоризненно покачал головой. — Нехорошо. Тебе доктор что говорил? Отдыхать надо, батенька… Всех денег все равно не заработаешь…

— Откуда ты… — я задохнулся, вдруг осознав, что Гиршуни дословно цитирует слова моего домашнего врача, сказанные в закрытом кабинете три дня назад. — Как ты…