Около часу дня Гиршуни поинтересовался, не собираюсь ли я спуститься в столовую.

— Иди один, — отвечал я, не отрывая глаз от экрана. — У меня нет аппетита.

Он пожал плечами и вышел за дверь.

Время летело незаметно: в следующий раз я посмотрел на часы уже в конце рабочего дня, когда Гиршуни собрался уходить.

— Что-то ты совсем заработался, Аркадий, — сказал он, останавливаясь перед моим столом. — Случилось что? Нужна помощь?

В его вопросе змейкой поблескивала легкая издевка… или мне показалось? Я внимательно посмотрел на него — но можно ли было разглядеть что-либо за толстой очковой броней?

— Нет, спасибо, дорогой, — произнес я с глупой, неуместной язвительностью. — Я уж как-нибудь сам.

Он снова только пожал плечами.

Мои силы закончились часам к десяти вечера. Голова раскалывалась, глаза резало, внутренние поверхности век превратились в наждак, спина болела, колени не разгибались, а я так и не нашел ничего. Вообще ничего, хотя бы отдаленно похожего на след Анны-Антиопы. В это трудно было поверить, но тем не менее… Словно кто-то прошелся по интернету до меня, уничтожая любую подсказку, перепахивая любую тропинку, которая могла бы привести меня к девушке. Ха! «Кто-то»!..

Что теперь? Я устало откинулся на спинку стула. Попытаться взломать базу министерства внутренних дел? Навряд ли я смог бы это сделать в таком состоянии. Да и потом — где гарантия, что Гиршуни не побывал до меня и там? Ему, подлецу, проще: он-то точно знал, куда идти и где стирать. Гиршуни следит за дочерью достаточно давно, и нужные сайты наверняка сведены у него в аккуратный списочек.

Черт! Меня как молнией ударило. Я вскочил, не чувствуя боли в суставах. Ну конечно! Как мне раньше не пришла в голову такая простая мысль: искать нужно не в интернете, а в компьютере Гиршуни! Там могут оказаться и искомый списочек, и любая другая полезная информация — например, дополнительные улики! Я выглянул в коридор — пусто. Здание молчало, как молчат только полностью обезлюдевшие места. Рискнуть?

Отчего-то взломать гиршунин комп казалось мне страшнее, чем лезть в базу министерства — за второе полагалась всего лишь тюрьма, тогда как за первое… а что за первое? Чего ты боишься? Чего?

Нет уж, нет уж… Я набрал номер охранника внизу и, сославшись на проверку нового интерфейса охранной сигнализации, попросил сообщать мне по телефону обо всех входящих в здание. Теперь я чувствовал себя в относительной безопасности.

Я сел на его место и потер руки, как пианист перед выступлением. Вот его клавиатура, его мышка, его экран. Еще немного, и ты сам почувствуешь себя ушастым сусликом, ха-ха… Смех вышел нервным, даже каким-то испуганным. Ладно, пианист, теперь соберись и — вперед, в неизведанное, ха-ха… Сердце билось часто и сильно. Я с трудом попадал по нужным клавишам, я постоянно вскакивал и выглядывал в коридор, потому что казалось, что кто-то идет сюда. Ха! «Кто-то»!..

Собственно, говорить о взломе как таковом не приходилось: ведь мне были заранее известны все гиршунины пароли. Я просто вошел в его компьютер как в свой. И все равно работалось очень тяжело: помимо воли я вслушивался в звуки на этажах, на лестничной площадке; в каждом шорохе мне чудились крадущиеся гиршунины — по-вдоль стеночки — шаги, его осторожное дыхание, его полоумный смешок. Окна директорий, длинные списки файлов покачивались перед моими глазами; требовалось немалое усилие для того, чтобы остановить это мерцание, разглядеть имя, прочитать текст.

И тем не менее, на директорию под названием «Версии» я набрел почти сразу, сделав поиск по файлам, которые Гиршуни писал или редактировал в последнее время. В свою очередь, директория подразделялась на папки, нейтрально помеченные порядковыми номерами. В папках лежали файлы. Я кликнул по первому файлу из первой папки, и передо мной открылся текст, уже знакомый по гиршуниному блогу.

Что ж, в этом не было ничего необычного. Длинные записи удобнее создавать в текстовом редакторе, а не напрямую в блоге. Ведь интернетовская связь может в любой момент оборваться по не зависящим от тебя причинам, а вместе с нею безвозвратно пропадет и весь уже набранный текст. Зачем рисковать результатами многочасовой работы? Куда проще и надежнее набрать текст в сторонке, перечитать, поразмыслить, подправить, где требуется, а уже потом в готовом виде перенести его в блог. Так поступают многие, и я в том числе. Гиршуни в этом смысле не отличался от других. Ну разве что привычкой сохранять исходные файлы… хотя в этом, возможно, просто проявлялась свойственная ему педантичность и уважение к документированию каждого сделанного шага.

Вторая папка лишний раз свидетельствала об уже установленной мною идентичности Гиршуни и Милонгеры. Один из файлов содержал последнюю запись танцовщицы — ту самую, описывающую убийство Жуглана. Не было никаких сомнений, что текст создан именно на этом компьютере, а не просто скопирован с интернета. Аккуратный Гиршуни писал свои — вернее, в данном случае, милонгеровские — тексты, включив опцию каталогизации исправлений. Теперь можно было пройтись назад по всем произведенным в тексте изменениям, вплоть до первоначальной версии. Это являлось окончательным доказательством гиршунинского авторства… если, конечно, кому-то еще требовалось такое доказательство.

Зато в третьей папке меня ожидал настоящий сюрприз: Гиршуни «играл» и за Машеньку! Да-да, все записи и, видимо, комментарии, написанные мифической москвичкой Машенькой, исходили отсюда, с гиршуниного компьютера! Судя по все тому же каталогу исправлений, в этом факте не имелось ни малейшего сомнения… Господи… что же тогда в остальных папках?

Неужели… Сердце мое билось так сильно, что я почти задыхался; пот стекал по лицу и капал на чистенькую гиршунину клавиатуру. Указательный палец правой руки не слушался, и для того чтобы открыть следующую папку, мне пришлось помогать всей левой рукой. Наверное, вы уже догадались, что я там увидел, но я все равно скажу: автором трогательного и страшного дневника солдатки Анны-Антиопы был все тот же Аркадий Гиршуни, мой сосед, сумасшедший, многоликий, ушастый суслик!