Шрифт:
Две тысячи человек, как по команде, замирали и даже наклонялись вперёд, чтобы лучше слышать, чтобы не пропустить ни одного звука. Как будто бы клоунская свистулька говорила какие-то чрезвычайно важные вещи, как будто она объясняла то, что люди давно хотели понять.
Мелодия была самая простенькая, но всегда новая, не похожая на вчерашнюю. И каждый мог её сразу же запомнить. И всё было в ней понятно. И почему-то хотелось слушать ещё и ещё. А когда Жура медленно отнимал свистульку от губ, все кричали ему: «Ещё! Ещё сыграйте! Пожалуйста, не останавливайтесь!..»
И клоун уходил за кулисы под долгие дружные аплодисменты.
Ещё про свистульку
Другие артисты — другие клоуны и даже весьма серьёзные музыканты из циркового оркестра — тоже пробовали играть на глиняной свистульке. Иногда у них получалось неплохо. Но с Журой никто сравниться не мог. Только он умел играть так ясно, нежно и понятно. Только во время его игры в огромном цирке становилось совершенно тихо.
«В чём тут дело, в чём секрет?»- спрашивали у Директора цирка.
И Директор (он был чрезвычайно умный человек, который знал решительно всё на свете… но не точно!) отвечал так:
— Секрета вовсе нет. Ведь всякому известно, что чем добрее музыкант, тем лучше его музыка. А наш клоун невероятно добрый. Конечно, и свистулька у него особенная…
— А в чём же её особенность?
— В том, что слепил её знаменитый Профессор чародейства, фокусов и забав, который проживает в деревне Весёлые Горы.
— А где же находится эта деревня?
— Не близко, не далеко. До неё можно доехать на автобусе, но лучше всего туда лететь на самолёте. Там с одной стороны деревни — поля, пашни. А с другой — тайга, дремучий бор. А в том бору — прозрачное озеро. Чтобы замесить глину, Профессор брал воду из этого озера. Поэтому голос у пташки чистый и звонкий. К сожалению, громко играть на ней нельзя. А я лично обожаю громкую музыку — так, чтобы в ушах трещало!
— А кто научил играть вашего клоуна?
— Конечно, тот же знаменитый Профессор, Жура — его любимый ученик!
Джинсовая старуха
Директору всегда хотелось, чтобы на каждом представлении было очень много народу, чтобы все места в цирке были заняты, чтобы весь зал был забит до отказа. Конечно, для этого нужны были самые хорошие артисты.
Но публика ходила в цирк не столько для того, чтобы посмотреть этих самых хороших артистов, но главным образом, чтобы посмотреть и послушать Журу.
Над цирковым входом сияли буквы: «Сегодня и ежедневно!
Музыкальный клоун Жура и его волшебная свистулька! Приходите к нам — слушать, смеяться, мечтать!»
Каждый день, подходя к своему цирку, клоун читал эту светящуюся надпись и чувствовал себя счастливым. Для настоящего клоуна нет в жизни большего счастья, чем радостный смех в зале и доброе внимание публики.
Да-да! Жура был счастлив!
Но вот однажды…
Однажды — это было весной, в конце апреля, — он заметил в первом ряду, в кресле номер семьдесят семь, маленькую старуху.
Худенькая такая, лицо тёмное, смуглое, как будто сильно загорело. Глаза смотрят пронзительно, и в них словно огонёк поблёскивает. Поверх крючковатого носа большие квадратные очки.
Одета старуха была, прямо скажем, не по возрасту: в ярко-синий модный джинсовый костюм со множеством блестящих пуговиц — штук сто пуговиц (а может, и больше!) на куртке, на брюках, спереди, сзади… От этих пуговиц рябит в глазах, до того они блестящие, сверкающие.
Но Жура не из-за пуговиц обратил внимание на эту старуху. Нет, дело тут в другом.
Старуха морщилась, как от зубной боли, когда в полной тишине пела глиняная птичка.
Все, абсолютно все — мужчины и женщины, мальчики и девочки, старики и малыши, военные и школьники — тысяча девятьсот девяносто девять человек — смеются от души, а потом слушают удивительную мелодию. И только одна эта старуха кривится и морщится…
Можно не обращать на неё внимания: что значит одна недовольная старуха в переполненном цирке?
Но Жура был действительно добрейшим человеком и на старуху не обижался, не сердился. Наоборот, он сердился на самого себя.
Он думал: наверное, у несчастной бабушки большая неприятность. И чтобы хоть немножечко развлечься, бабуся забрела в цирк. А вот он — музыкальный клоун, артист — не может помочь ей, не умеет развлечь старого человека. Выходит, он вовсе не такой уж хороший музыкант!..
Так Жура думал о старухе, думал о самом себе. И совсем не думал о той песенке, что высвистывала его глиняная свистулька.
И не заметил, что песенка-то получилась в этот раз не такая задушевная, как обычно.
…Впервые нашего клоуна слушали не очень внимательно. И зрители уходили из цирка чуть-чуть недовольные.