Шрифт:
— Кто? Я нэ знаю! — от возмущения мастер затряс бородой, и его кепка опять подпрыгнула. — Я нэ знаю кошэк!.. Да вэдь я…
Но тут он внезапно чихнул от внезапной простуды. Потом ещё раз внимательно и подозрительно посмотрел на Котькина:
— Слушай, как звать этот зэлэный кошмар?
— Мурка… А ещё лучше — Мурочка.
Нежно-зелёный кот, свернувшись клубком, мурлыкал и делал вид, будто совершенно не понимает, о чём говорят люди.
— Слушай, а ещё кот имеется? Рыжий такой? Мордатый? Э?..
— Других котов не держим. Хватит с меня и этой Мурочки…
А как же насчёт телевизора? — спросил Жура, заметив, что мастер уже собирается уходить. — Вы, кажется, интересовались антенной?
— Всё в порядке! Полный порядок!
Сунув нос, на всякий случай, ещё раз в кухню; открыв, опять-таки на всякий случай, дверцу платяного шкафа; нагнувшись, конечно, совершенно случайно, чтобы заглянуть под диван, — мастер из бюро ремонта поспешил уйти.
Дверь за ним захлопнулась. Жура прислушался: ни звука на лестнице — словно никто и не приходил. Тишина… Поздняя ночь.
Кто же это был?
— Странный какой-то мастер, — пожал плечами клоун. — Ушёл, ничего не проверив.
— Всё, что ему было нужно, он проверил, — сказал Котькин.
— Что же ему было нужно в моей квартире?
— Ему был нужен замечательный рыжий кот!.. Но она меня не узнала — мы её перехитрили!
— Почему «она»? Ведь это был мастер- «он»…
— Эх ты, артист! Перед людьми каждый день выступаешь, сам гримируешься, а фальшивую бороду не разглядел!.. Приходил не мастер из бюро ремонта, а злющая колдунья Цапа Цопик, которая пробивается в большие ведьмы.
— Цапа?.. Где я слышал это имя?.. Позвольте, так зовут девочку с электрогитарой! «Цапа Цопик — это я! Громче, музыка моя!»… Но в цирке у неё не было бороды и очков.
— Очки — только у старухи, а не у девочки.
— Не понимаю…
— Чего ж тут непонятного? — нежно-зелёный кот даже фыркнул с досады. — Обыкновенная колдунья — девочка-старуха.
— Девочка-старуха? Разве такие бывают?
— Колдуньи всякие бывают.
— Первый раз слышу!
— Сразу видать — не шибко образованный. И чему ты только учился у нашего Профессора?
— Я учился музыке. И, между прочим, на одни «пятёрки».
И нет мне никакого дела до ведьмы и колдуний!
— Ишь ты! Тебе до колдуньи дела нет, а вот она тобой интересуется.
— Зачем я ей нужен?
— Ты ей не нужен. Ей нужен только я. Опять не понял? Ладно, садись и слушай мудрого приятеля Котькина. Время у нас пока что есть: самолёт в деревню по ночам не летает.
— В деревню?
— Конечно. Утром мы полетим к Профессору. Надо срочно с ним посоветоваться, рассказать о моих приключениях.
— Какие у кота могут быть приключения?
— Ого!.. Вот садись и слушай.
Котькин рассказывает
— А для начала ответь мне по-честному: нет ли у тебя жареной печёнки в сметане? — спросил приятель Котькин. — Нет?.. Жаль, очень-очень жаль! Я, видишь ли, большой любитель печёнки — знаешь, такой печёнки, чтобы снаружи она была тёмно-золотистая, а внутри чуть-чуть розоватая. Некоторые коты предпочитают печёнку жёсткую, пережаренную. Но я люблю — мягкую, сочную. Вонзишь в неё острые зубы, окунёшь усы в тёплую сметану — и по всему телу бодрость разливается… С жареной печёнки всё и началось.
Нет, всё-таки началось, пожалуй, не с печёнки, а с того, что в Весёлых Горах откуда ни возьмись появилась старуха в джинсовом костюме. В таких костюмах и наши деревенские теперь иногда щеголяют, однако таких блестящих пуговиц ни у кого нет.
Старуха пару раз, вроде бы случайно, прошмыгнула по переулку Фантазёров. А вечером, как только стемнело, постучалась к нам в окошко.
Профессор крикнул: «Заходите! Мы гостям рады!» Он всегда так кричит, если кто-нибудь стукнет в окно.
Шустро, словно ящерица, старуха вбежала в избу. Ноги о половичок не вытерла. С Профессором не поздоровалась. Мне — образованному коту — это совсем не понравилось!
— Какое же у тебя образование? — спросил, улыбнувшись, клоун.
— Незаконченное высшее специальное! Кроме родного кошачьего и кроме человеческого, знаю ещё несколько языков.
— Каких же?
— Ну, разных — звериных и птичьих… Понимаю, разговариваю и перевожу…
— Ну-ка скажи что-нибудь по-собачьи.
— Что именно?
— Например: «Спасибо за угощение!»
— С какой стати говорить «спасибо», если ты ничем ещё меня не угостил? Хотя бы кусочек колбаски кинул — с самого утра во рту ничего не было,