— Мне? Мне не видать? — прошипела Лилит. — Не смей мне указывать! — Она собрала волю в кулак, вызывая в себе все женское.

— Нет! — Джеймс шагнул между ними, найдя в себе силы противостоять ей. От привлеченных сил воздух вокруг потрескивал.

Лилит обнаружила, что не может. Не может совладать с ним. Не с Джеймсом, единственным победившим ее человеком, а с единственным человеком, которого она должна поразить. Это открытие стало и удовольствием, и агонией, любовь и ненависть сплелись столь тесно, что стали неразделимы.

— Так ты выбираешь ее? — Слова просочились сквозь зубы Лилит. Она заставит его сказать это.

— Да.

Он больше не шутил, он был уверен. Он так сильно изменился, а катализатором перемен была она. Почему он этого не видит?

— Тогда это на твоей совести.

Она вытащила из кармана револьвер и уперла ствол себе в подбородок, так, чтобы он видел. Обыкновенное оружие для обыкновенной смерти. Он не попытался ее остановить, и она еще больше обезумела от ярости.

Еще миг. Последний шанс для него. Для них. Лили спустила курок. Миг ослепляющей боли — но и только. Она знала только, что девушка закричала, а Джеймс выругался; это было последнее, что слышал ее дух, воспаривший от кровавого месива.

Лили Тэйлор была мертва. И та часть Лилит, вину которой еще можно было искупить, которая могла претендовать на какую-то человечность, умерла вместе с ней.

Она парила над домом, когда Джеймс и эта сука запаниковали и забегали. Девица, которую Тагирирон пытался схватить в фермерском доме, помогла им втащить тело в гостиницу. У одного из них хватило ума выключить везде свет, пока никто ничего не увидел, и они незаметно поднялись по ступеням парадного крыльца. Кое-кто из соседей высунулся из окон, но темноволосая женщина быстро погрузила их в глубокий сон.

Несколько минут спустя тревога улеглась.

Колебание эманации подсказало ей, что она не одна.

— Да, Саммаэль? — напряженно произнесла Лилит.

— Теперь ты удовлетворена?

Она не услышала радости в его голосе, но она знала, что он доволен, просто хорошо себя контролирует.

— Да.

— Так мы поступим, как я предлагал? — настаивал Саммаэль.

Она повернулась к нему, чувствуя, что ему нужны ее слова, точно так же, как она ждала, что скажет Джеймс. Возможней ангелы и люди не так уж и различаются.

— Мы последуем твоему плану.

Эшвин припарковал взятый напрокат автомобиль в длинной тени тесно стоящих домов. Солнце приближалось к линии горизонта, над городком Скиптон моросил дождь. На улице выл ветер, и Эшвин поежился, хотя в машине было тепло. Эрик сидел на переднем пассажирском сиденье, задумчиво глядя на гостиницу Чизвиков.

— О чем думаешь? — спросил Эшвин. Ставни были закрыты, но видно было, что внутри горит свет.

— Я думаю, что они там, — сказал Эрик. Мы знаем, что никого из каббалы Чизвиков там не может быть, значит, это свои.

— А что, если нет? Что, если это один из Падших или их приспешников?

— Я так не думаю, — ответил Эрик. — Я думал об этом по пути сюда. Никто не остановит нас, когда мы снова пойдем к развалинам. Нам ведь необходимо пойти туда, правильно? Я бы больше тревожился о том, что случится, когда мы доберемся туда, а не о нынешней ситуации.

— Ты так собирался меня успокоить?

— Нет, Эш. Пойдем постучимся в парадную дверь и посмотрим, что будет дальше.

Эрик выбрался из машины, и Эшвину ничего не оставалось, как пойти вслед за ним.

— Я все еще не понимаю половины из сказанного тебе Ипсиссими.

— Я тоже, — признался Эрик, переходя Санрайз-стрит и обходя припаркованные машины.

Двое мужчин прошли по дорожке и остановились перед гостиницей. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как они были здесь в прошлый раз, и Эшвин знал, что он за это время стал другим человеком.

С тех пор как он это понял, ему стало любопытно повидать остальных. Что, если они в доме? Изменились ли они так же, как он сам? Нашли ли они Джеймса?

Эрик открыл калитку, за ним по тропинке шел Эшвин, пробираясь по лужам. Он взошли по ступеням, и Эрик остановился, занеся кулак над дверью. Он глянул на Эшвина, словно говоря: «К черту сомнения!» Эшвин пожал плечами.

— Кто там? — громко и требовательно спросили из-за двери.

Эшвину понадобился один миг, чтобы узнать голос Джеймса. В нем было больше глубины и властности, чем он помнил.