Невест рассадили за столы и выдали бумагу, перья и чернила.

— Напишите, дорогие невесты, царю-батюшке, пожелание. Это и будет вашим последним испытанием. А завтра уж честным пирком, да за свадебку! — провозгласил Еремей.

От звука его пронзительного голоса в голове у Ивана запульсировала боль. 'Тем лучше, — подумал Иван, — пусть уж лучше голова болит, чем душа'.

Невесты задумались. А Велена, хмыкнув, быстро что-то набросала на своем листе — ее лягушачья лапка удивительно ловко управлялась с пером, разбив тайные надежды Еремея, что она вообще не умеет писать.

Когда все девушки закончили, Еремей собрал их бумаги и подал царю.

— Ну, давай, Кондрат, — шепнул он ему, — Лучше даже не читай — скажи просто, что чушь!

Но царь не удержался и взглянул на лист, подписанный удивительно красивым вензелем — 'Велена'. Ему в глаза бросилось слово 'судьба', и Кондрат прочитал все пожелание:

'Желаю тебе, царь Кондрат, и всем потомкам твоим, никогда не бегать от судьбы. Убежишь — никогда не узнаешь ее милости, а не сможешь убежать — узнаешь ее гнев'.

Царь нервно сглотнул и встал с трона:

— Слушайте мое слово, слово царское, нерушимое! Завтра быть тройной свадьбе! Все невесты с честью выдержали испытания! Поздравляю!

— Ты что, Кондрат?! — прошипел на него Еремей, хватаясь за голову, — Что эта ведьма там написала?!

— Цыц! Это моя царская воля! — прикрикнул на советника царь, — Будет так, как я сказал!

Иван вздохнул и пошел за бутылкой — надо было подлечить похмелье и как-то пережить мысль о ненавистной и теперь неминуемой женитьбе.

— Э, нет! Так дело не пойдет! — сказала Велена, отбирая медовуху у царевича, — Ты что это решил испортить мне свадьбу? Иди лучше проспись.

— Отстань ты от меня! — он поморщился от досады, но бутылку отдал, — Не хочу я никакой свадьбы. Вот я бы посмотрел, как вы меня бесчувственного под венец потащили.

— Мужа-алкоголика у меня не будет, — усмехнулась кикимора и налила ему полчарки, — На, подлечись, а то зеленый весь, хуже меня.

— А я к тебе в мужья и не хочу. Я не знаю, кем ты меня обозвала, но я готов им стать, лишь бы ты от меня отстала.

Царевич залпом выпил медовуху и, внезапно скривившись, выплюнул на пол.

— Ты что сделала?! Вот ведьма! Я что теперь даже напиться не смогу? — вскричал Иван, понимая, что он теперь ни капли в рот взять не сможет даже через силу. Вкус был тот же, только теперь вызывал отвращение.

— До завтра не сможешь. Иди лучше поспи, говорю, — и Велена, успокаивающе похлопала его по плечу и ушла.

— Ну, ладно, она права, — буркнул он сам себе, — Что я как последняя мямля напиваюсь?! Эх, черт, и за что мне все это?

Он побрел в свою комнату, но в коридоре на него налетел радостный вихрь, вопящий голосом его старинного друга.

— Ванька! Я ведь не опоздал?! На твою свадьбу?! Я как услышал, так сразу к тебе! Что ж ты друга-то своего не подождал!?

— Ах, Корвень! — Иван расплылся в улыбке и сердечно обнял товарища. Корвень был старше его, но они были близкими друзьями. — Где ж тебя носило так долго? Тебя ж разве дозовешься?! Ты ж как ветер в поле! Если б ты знал, как я рад тебя видеть, и как ты мне нужен, друг! А свадьба? Завтра свадьба, — добавил он со вздохом.

— А ты что невеселый такой? Перед собственной свадьбой? Или похмелье мучает? Что ж ты, нехороший мальчишка, лучшего друга даже на последнюю холостяцкую пирушку не позвал? — Корвень взъерошил льняные кудри царевича.

— А ты что весточек не шлешь, где тебя носит? Да и не было никакой пирушки.

— Упрек принимаю и потому ни на что не обижаюсь. Слушай, что-то у тебя не так, — Корвень задумчиво поскреб свою трехдневную щетину, — Ну-ка накорми меня с дороги и давай выкладывай! А там и с пирушкой разберемся.

— Пошли у меня пообедаем, — предложил Иван.

— С превеликим удовольствием, — Корвень по-братски обнял друга за плечи, и они пошли к царевичу.

— Ну, рассказывай, Вань, чего невеселый такой, — потребовал Корвень, когда немного утолил свой голод, его пронзительные темные глаза пристально смотрели на друга, — Да хоть выпей со мной, Ваня.

— Не могу я пить, Корвень. И жена моя будущая — ведьма.

— Это что ли потому что заговор от пьянства на тебя наложила? — усмехнулся Корвень, — Ну на это они все ведьмы. Но мы с`час это исправим. Крепко напиться я тебе не дам, а не выпить с другом, которого сто лет не видел — грех!