Они вошли в терем, она выпустила его руку, и он растерянно застыл, беспомощно глядя на нечеловечески красивое созданье. Он даже к стыду своему отступил на шаг, когда она к нему приблизилась. Но она лишь со снисходительной лаской улыбнулась и тряхнула головой — длинные косы рассыпались свободным серебряным ливнем. Прохладные ладони нежно сжали его лицо, тонкие пальцы зарылись в его мягкие кудри.

— Велена, тебе не кажется, что ты должна мне кое-что объяснить. Кто ты? — проговорил царевич, ощущая себя совершенно потерянным.

— Твоя жена, разве что-то еще имеет значение? Ты говорил, что вся проблема в том, что я некрасива. Что ты думаешь теперь?

— Я хочу знать, что происходит.

— Позже поговорим, у нас осталось меньше часа, — в ее голосе появились металлические нотки.

— До чего?

— На рассвете я снова стану кикиморой.

— Кикиморой или самой собой? Какая ты на самом деле?

— Не имеет значения, хватит болтать, мой мальчик! — синий лед сверкнул из-под серебристых ресниц. Она вытянула руку, и Ивана толкнула в грудь невидимая сила. Только что он стоял почти на пороге и через мгновение уже упал на постель. Его окутал серебряный дождь ее волшебных волос, холодные пальцы запечатали ему уста, с которых был готов сорваться новый вопрос. А потом их сменили ее настойчивые губы, властно сминая любые возражения.

Сердце, наконец, перестало рвать уздечку, привязывающую его к груди. Иван больше не чувствовал на себе веса легкого, гибкого тела. Он открыл глаза и приподнял голову. Велены не было рядом, он нахмурился и окликнул ее. Дверь из соседней комнаты отворилась и в спальню вошла кикимора в зеленом сарафане.

— Ну как, все, что ты мне только что тут простонал все еще в силе? — насмешливо спросила она.

— Велена, кто сделал с тобой это?

— Что "это"?

— Чья рука повернулась превратить тебя в кикимору? Скажи мне, я убью этого мерзкого колдуна! — запальчиво пообещал царевич.

Она покачала головой.

— Какой ты стал смелый! А с чего ты взял, что не наоборот — кто-то дал мне возможность превращаться по ночам в красавицу?

— Хорошо, пусть так, мне все равно. Значит, я найду его и придумаю, как сделать, чтобы это было навсегда.

— Успокойся, это невозможно. Тебе придется смириться, что такой, как тебе нравится, я буду только по ночам.

— Если ты так хочешь, значит, я смирюсь. Но только скажи, что я могу для тебя сделать, и я сделаю.

— Ты хороший мальчик, — улыбнулась она и погладила его по голове. Он смотрел только в ее глаза и не отстранился от ее перепончатой лапки.

— Просто будь всегда таким же честным и чистым душой. Мне больше ничего не надо.

— Велена… — прошептал он.

***

Был уже поздний вечер.

Корвень сидел на берегу реки и курил маленькую ароматную трубочку, задумчиво глядя на простирающийся вдали лес. Он думал о том, как много сюрпризов преподносит жизнь, и чувствовал, что ему стоит еще задержаться. Где-то вдалеке протяжно завыл волк, бередя душу своей тоскливой песней.

— Вот ты где! А я весь дворец обегал! — Иван плюхнулся рядом.

— А чего ты за мной-то бегаешь?! У тебя вон жена молодая. И солнце уже зашло, — ответил Корвень, насмешливо сверкая темными глазами.

— Мне нужно с тобой поговорить, но я не хотел оставлять Велену одну, пока она… ну другая. А ты уже обо всем догадался, да?

— А чего тут гадать-то, — охотник протянул трубку другу.

— Как думаешь, это можно как-то исправить? — Иван втянул в себя ароматный дым, такой табак был только у Корвеня, — Ну чтобы она всегда была человеком.

— А когда на ней кожа лягушачья, она что, не человек что ли?

— Ну, я не это имел ввиду. Но ведь на ней проклятье какое-то, а она мне ничего говорить не хочет. Как же мне ей помочь, а, Корвень? Подскажи что-нибудь. Ты всегда мне советы дельные давал.

— Если не говорит, значит так лучше. Это ее дело. Если ты кого-то любишь, неважно в каком этот кто-то обличье — он всегда останется для тебя любимым человеком.

— Ну да, но… ведь она мучается, наверно, — растерянно протянул царевич, глядя на задумчивое лицо друга. Корвень опять по обыкновению был слегка небрит, но это ему даже шло — впрочем, он это прекрасно знал. Он посмотрел на царевича.

— Если ты сможешь чем-то помочь, она тебе скажет. Наберись терпения. Любовь редко бывает простой.

"И ты тоже это знаешь, Корвень, — подумал Иван, — Теперь точно по глазам вижу, что знаешь".

Но Корвень улыбнулся своей обычной чуть лукавой улыбкой и хлопнул друга по плечу:

— Да не беспокойся ты, Ванька! Подумай лучше, какую красавицу ты каждую ночь обнимать можешь! Такой как она больше на всем белом свете не сыщешь! Ну а что кикимора днем, так это для равновесия и справедливости. Что б жизня шибко медом не казалась, а то зажрешься, Ваньк, судьбу благодарить перестанешь. Да кроме того это ж сплошь и рядом обычное дело — по ночам жена царевна, а днем кикимора, — и он заразительно расхохотался.