— Иди на… — вымученно простонал Псих.

— Будем считать, что познакомились, — не обиделся следователь. — И не нервничай, — улыбнулся он. — Я здесь не для бумажной волокиты. Ты мужик в этих делах грамотный. Что тебя ждет, знаешь. Так что…

— Сдерни, ментяра! — Уголовник перебил его слабым голосом. — Исповедоваться я не буду. Так что пиши все, что хочешь.

— Да и писать-то, собственно, нечего, — снова улыбнулся Завьялов. — Просто спросить кое о чем хочу. Что за ожерелье ты у Сушко взял?

На бледных губах Психа заплясала ехидная улыбка.

— Уже и про это пронюхали, — прошептал он.

— Нам за это платят, — сказал следователь.

— Ничего я у него не брал, — простонал Смирнов. — Все, что взял, ваши при мне загребли.

— Неужели? — весело удивился Завьялов. — А пол-Москвы за это ожерелье друг другу горло перегрызло. Я имею в виду твоих знакомых.

— Слушай сюда! — Открыв глаза, Псих обжег его яростным взглядом. — Мои знакомые в зонах! На нарах! (Верхняя губа уже пульсировала.) Нет у меня ничего! И не было! — Дернувшись, он вскрикнул и мгновенно обмяк, потеряв сознание.

— Черт бы тебя побрал! — вздохнул следователь. Поднявшись, поставил стул к стене. Неторопливо вышел из палаты.

— Видите, — проходя мимо дежурной медсестры, улыбнулся он. — Я даже меньше десяти минут. — Одарив восхищенным взглядом ее огненно-рыжие волосы, сокрушенно вздохнул: — С милиционерами вы, конечно, в кино не ходите?

Демонстративно уставившись в дежурный журнал, она чуть слышно фыркнула.

— Шурка! — окликнула проходящую тетку Аллы пожилая толстая женщина. — У тебя, говорят, какой-то мужик прописался. Правда али брешут?

— Друг моей племянницы, — не останавливаясь, сухо ответила она. — Будет летом на пасеке у Тимофея, а зимой мне помогать.

Буров с коротким криком-выдохом ударил ребром правой руки по трем сложенным вместе кирпичам. Осыпавшаяся красноватая пыль, едва различимый в приглушенном крике треск, и перед восхищенно переглянувшимися мальчишками уже лежали сложенные шесть половинок.

— Во дает дядя! — с уважением посмотрел на Бурова загорелый мальчуган. — Это твой отец? — повернулся он к стоящему рядом Косте.

— Да! — гордо кивнул он. Умоляя не выдавать его, жалобно взглянул на Льва. И облегченно вздохнул, когда тот, подойдя, взял его за руку.

— Пошли домой, — негромко, но так, чтобы услышали мальчишки, сказал Лев. — Бабушка обедать зовет.

От дома призывно махала рукой тетя Шура.

— Я рад нашему знакомству, — почтительно склонив голову, представительный мужчина в строгом костюме поцеловал Алле руку.

— Я тоже, — приветливо улыбнулась она. — И надеюсь на сотрудничество.

— Разумеется, — горячо подтвердила стоявшая рядом дама в вечернем платье, — ведь теперь лесозаготовки в ваших руках.

— И не только, — сказал мужчина. — Алла Кирилловна также имеет обширную сеть ресторанов в Волго-Вятском регионе. И кроме того…

— Умоляю вас, — смущенно перебила его Бочарова, — хватит об этом! А то я могу подумать, что я интересна вам только как деловой партнер, — кокетливо взглянула она на мужчину.

Танина мать сидела перед телевизором и смотрела, как на экране Луис-Альберто возмущенно выговаривал Марианне за ее покровительство молодому человеку.

— Вот дурень-то! — всплеснула она руками. — Ведь это сын твой, ирод!

— Мама! — услышала она радостный голос внучки.

У калитки Таня, присев, целовала прижавшуюся к ней девочку. Потом поднялась и медленно пошла к дому. Увидев в глазах матери тревожное ожидание, улыбнулась:

— Дело о незаконном хранении оружия прекращено. Выяснили, что это табельное оружие майора Фомина. — Опустив голову, она шагнула к матери: — Он в больнице был. Там его мать умирала. Она в аварию попала. Он узнал о том, что Психа ждут в Шапкино, и поехал сюда. По дороге перевернулся. Его в больницу хотели. А он, — Таня всхлипнула, — сюда на попутке доехал. — Не удержавшись, громко, безутешно заплакала.

— Да как же милиция узнала, что энтот бандюга здесь? — лишь для того чтобы не молчать, спросила ее мать.

— Он здесь у своего знакомого несколько дней жил, — сквозь слезы проговорила Фомина. — Я же его видела! Понимаешь? — Она вскинула голову. В ее заплаканных глазах мать увидела боль. — А позвонить побоялась.

Обнявшись, женщины некоторое время стояли молча. Потом, мягко освободившись из рук матери, Таня вымученно улыбнулась:

— Мне денежное вознаграждение за помощь при задержании опасного преступника дадут. — Она вздохнула. — Квартиру в Москве продам. Ты меня научишь коров доить? — сквозь слезы улыбнулась она.