Людовик. Но в тех случаях, когда вам необходимо, чтобы исказили вашу фамилию, они не делают опечаток, они пишут отчетливо, жирным шрифтом, вот такими громадными буквами! И уж обязательно помещают четкую фотографию. Может быть, хотите что-нибудь выпить, профессор?

Профессор Гаррон. Нет, благодарю вас. По субботам я так перегружен с утра.

Людовик. Облегчать страдания! Какая у вас прекрасная профессия!

Профессор Гаррон. Не всегда. Когда у вас нет места для кабинета… Поверьте, проводить консультации в собственной квартире – просто ад!

Людовик. Я не мог бы вынести всех этих больных, которые приходят к вам.

Профессор Гаррон. Мне совершенно необходима более просторная квартира. Я знаю, сейчас не время говорить об этом, но если вы когда-нибудь будете продавать эту квартиру, я хотел бы первым узнать об этом.

Людовик. Вы хотите иметь двухэтажную квартиру?

Профессор Гаррон (возбуждаясь). Вот именно. Я бы сделал наверху кабинет и приемную, а здесь – жилые комнаты с прекрасной лестницей, вот в этом углу.

Людовик. Мне кажется, ее лучше сделать вон в том углу.

Профессор Гаррон. Я уже измерил эту комнату: если сохранить спальню Стефана и библиотеку, то не хватит места. (Снова измеряет кабинет.)

Людовик. Даже с винтовой лестницей?

Профессор Гаррон. Нет, это ерунда! Поверьте, лучше всего сделать ее здесь.

Людовик. А эта стенка?

Профессор Гаррон. Я ее снесу и заделаю вот эту дверь, ведущую в переднюю.

Людовик. А эту стенку?

Профессор Гаррон. Тоже снесу. Мне не нужны две спальни.

Входит Вивиан и с изумлением наблюдает за ними.

Вивиан. Что вы делаете?

Людовик. Мы обсуждаем, в каком месте профессор мог бы сделать лестницу.

Профессор Гаррон (смущенный). То есть… если когда-нибудь… я думал…

Вивиан. Я поняла. Если когда-нибудь эта квартира будет продаваться, вам первому станет об этом известно.

Люси. Вы считаете, что я не имею права высказать свое мнение?

Вивиан. Вы его выскажете, дорогая Люси, выскажете!

Входит Луиза с подносом, на котором лежат десятки телеграмм.

Луиза. Телеграммы! Со всего света!

Вивиан (вскрывает одну из телеграмм). «Потрясен известием, примите мое искреннее сочувствие. Вильям Бат». Кто это такой?

Луиза. Английский писатель, он сделал пьесу по роману мсье Стефана.

Вивиан (читает следующую телеграмму). «Примите мое глубокое соболезнование. Жан Плювье». Это его издатель.

Людовик. Ну, этот Плювье, конечно, весьма сожалеет о том, что Стефан больше не будет писать.

Вивиан (читает). «Все потрясены. Искренние соболезнования. Мадам Рене»… «Ошеломлены непоправимой утратой. Железнодорожная библиотека Франции»… «Французская литература в трауре. Примите наше сердечное соболезнование. Секретариат Министерства культуры»…

Они продолжают читать телеграммы, и это звучит как заупокойная литания. Внезапно раздается чиханье.

Луиза (находящаяся ближе всех к двери спальни, обернувшись, машинально говорит). Будьте здоровы, мсье!

Легкое движение среди присутствующих. И снова раздается чиханье из комнаты покойного, на этот раз очень громкое. Все потрясены и застывают в ужасе.

Та же декорация. На сцене – Людовик. У него ошеломленный вид. Взор его прикован к двери спальни Стефана. Луиза быстро проходит через кабинет. Она совершенно обезумела. В руках у нее кастрюля с горячей водой. Входит в спальню и плотно закрывает за собой дверь.

Людовик встает и начинает ходить по комнате, нервно затягиваясь сигаретой.

Вивиан выходит из спальни Стефана с какой-то бумагой в руках. В кабинет входит Люси с грелкой в руках и останавливает ее.

Люси. Что происходит?

Вивиан (показывая рецепт). Профессор послал меня в аптеку.

Люси. В аптеку? Значит, действительно есть надежда?

Вивиан. Безусловно!

Люси. Это же чудесно! (Уходит в спальню.)