Шрифт:
– - Так, значит, вы специально заказали заведомо несъедобное для меня блюдо?
– - Да.
– - Ну, знаете ли… — я зло стиснула ложку-вилку и отодвинула тарелку.
– - Может, перейдем на "ты", а то мне сложно общаться на Транслите, соблюдая все правила данного стиля. Да и, впрочем, сказывается привычка.
– - Только с одним условием.
– - Каким?
– - Больше никаких подобных экспериментов. Хотя бы сегодня.
Лэйкер тихо засмеялся. Впервые за все время.
– - Согласен.
– - Тогда у меня к тебе ОЧЕНЬ много вопросов.
Глава 4
– - По правде говоря, у меня нет абсолютно никаких оснований жаловаться на прошлое. Во-первых, как я уже говорила, благодаря мачехе, недостатка в финансовых средствах не было вовсе; во-вторых, сколько помню, я всегда делала то, что хотела, и никто меня никогда не ограничивал; в конце концов, практически полное отсутствие врагов и недоброжелателей заметно облегчало мое и без того несложное существование.
Я потягивала из цилиндрического стакана какой-то сладкий и, что главное, вкусный коктейль, в то время как Лэйкер периодически закидывал в рот ярко-красные орешки из глубокой чашки и, не перебивая, слушал с нескрываемым интересом.
– - Другое дело, что и дружеские отношения у меня с окружающими складывались с большим трудом (Артем исключение). Так что нельзя сказать, что все и всегда у меня было замечательно. Поэтому даже не знаю, как ответить на твой вопрос. Однозначно и не скажешь.
– - Ну, тогда ты, может, приведешь в качестве примера какой-нибудь случай, оставивший после себя очень негативные воспоминания? — Спросил Лэйкер, выливая в рот остатки очередной порции этлина (что-то вроде крепкого виски).
– - На самом деле единственное, что меня действительно огорчает — я не знаю даже приблизительную дату своего рождения. Когда меня зачислили в детский дом (это что-то вроде приюта для брошенных детишек), мне было около года; точнее никто и не пытался определить, а потому в документы наугад внесли число и месяц. Вот почему я и не праздную свой "официальный" день рождения.
– - В Текландте его никто не празднует. Но это так, к слову. А что же все-таки стало с твоими родителями?
– - Не знаю, — пожала плечами я. — Да это было и нереально узнать в то время. Все, что у меня…
– - Что?
– - Ничего. Я практически не помню свое детство до удочерения. Какие-то смутные обрывки и не более того.
Проклятье! Чуть не проболталась насчет талисмана.
– - Но ведь по результатам генетической экспертизы можно без труда найти в общей базе данных потенциальных родителей. Почему… а… дай угадаю…
– - В моем мире ситуация с научно-техническим прогрессом и его внедрением в быт широких масс кардинально отличается от текландтского уровня. Отставая, думаю, церт этак на двести. Даже сейчас в моем мире не существует общей генетической базы данных. То есть, не существовало…
– - Мне правда очень жаль твой мир. Но в законы Веселес лучше не вмешиваться, иначе некому будет разгребать обрушившиеся на голову последствия.
– - Откуда у текландтцев такая тяга к фатализму и эзотерической философии? "Не стоит вмешиваться в законы Веселес", "все миры и лирены в них связаны незримыми энергетическими нитями". Ты меня еще предупреди о том, как опасна темная сторона Силы.
– - Темная сторона чего?
– - Ох… потом расскажу.
– - Тебя, наверное, сейчас беспокоит, что вернуться домой уже не получится никогда?
– - Знаешь, Лэйкер, это может показаться странным, но мне все равно.
– - Как? — мужчина на миг застыл со щепоткой орехов в руке, но затем все же донес ее до рта. — Как все равно?
– - А вот так. Поначалу, когда мне сказали, что участь родного мира незавидна, я действительно переживала, ведь тогда мне некуда будет возвращаться. Но сейчас меня не так уж и волнует, что станет с моим миром. Не то чтобы совсем не волнует, но плакать как-то не хочется. Наверное, это потому… потому, что меня с ним практически ничего не связывает.
Лэйкер пристально посмотрел мне в глаза, а затем медленно, растягивая слова, произнес:
– - Мне кажется, причина кроется вовсе не в этом.
– - В чем же?
– - Я скажу это чуть позже. Но вот с другом тебе лучше помириться. Даже вдвоем в чужом мире невероятно тяжело, а уж поодиночке и вовсе невыносимо.
– - Наверное, ты прав, — я поставила пустой стакан на стол.
– - Ты так думаешь?
– - Конечно.
– - Но ведь буквально десять лимн назад ты утверждала, что ни при каких условиях не будешь этого делать.