— Вам на 18 троллейбусе до 'Зоомагазина' надо, — ответил пьяный долговязый парень в объемной черной куртке и обнял столб.

— Спасибо, — холодно ответил Идалгир.

Но помощнику явно требовалась не благодарность, а хорошая доза опохмелительного. Офелию б сюда, в два счета привела б этого доброго человека в чувства. Но… чего нет, того нет. Идалгир рад бы очутиться здесь с любимой, но проклятое магическое окно разлучило влюбленных неизвестно на сколько. Лишь бы не навсегда.

Троллейбус, что ж это за зверь такой? Тот, который ходит по металлическим профилям или рогатая коробочка? Ни на одной проезжавшей мимо повозке маг не находил номера 18, обозначенного пьяным парнем. Он, вообще, уехал практически сразу на коробке с номером 4, пожелав Идалгиру удачи.

О, да, удача не помешает, когда восемнадцатого номера тут и в помине не проезжает, хоть вызывай священника из Вейлинга и заставляй переделать все маршруты в этом городе.

Да будет вознагражден тот, кто умеет ждать. Солнце уже спряталось за высокие челябинские дома и бросало на землю последние лучи, когда к остановке медленно и чинно подъехало нечто желтенькое, обклеенное солнышками и цветочками, и под крышей у него висела табличка с номером 18. С виду автобус, но, судя по 'рогам', самый настоящий троллейбус, как уже успел разобраться Идалгир в видах повозок этого мира. Как только этот транспорт, который кто-то в шутку назвал троллейбусом, открыл двери, оттуда из каждого отверстия выпало человек по пять, но никто не вышел. Выпавшие, наоборот, попытались вновь втиснуться в ящик, хотя, очевидно, они туда не помещались даже под сильным натиском. Одна девушка, стоя на остановке, теребила в руках оторванную пуговицу, но все равно норовила вернуться туда, откуда ее выплюнули. Идалгир скривился, созерцая, как люди обратно запихиваются в транспорт, а старушка, ожидавшая восемнадцатого троллейбуса не меньше, чем Идалгир, своими хрупкими ручонками и тростью пыталась утрамбовать содержимое троллейбуса, лишь бы втиснуться. Еще час, если не два, стоять на остановке Идалгиру вовсе не хотелось. Прохладный воздух, последнее 'прощай' от затянувшейся зимы, морозил уши, да и в одной рубахе становилось как-то не по себе. Местные носили куда более теплые куртки и плащи. К тому же, многие не без любопытства пялились на лицо мага, разглядывали его острые уши, и от этого становилось как-то неуютно на душе. Сильным движением руки магу удалось-таки утрамбовать людей в троллейбусе так, что ему, Идалгиру, досталась целая подножка. Самое интересное, люди обратно не растрамбовались, когда троллейбус закрыл двери. Как ни странно, но появилось еще немного пустого места.

Троллейбус, вообще говоря, с третьего раза закрылся и поехал дальше. Половину пути до следующей остановки Идалгир не знал никаких проблем, на него даже никто не пялился, словно все любопытство осталось у больницы. Оно и ясно, всем было не до этого, лишь бы не задавили. Но вдруг толпа расступилась перед Идалгиром, являя закрепленное у потолка магическое окно, в котором показывали противное склизкое чудище с огромными глазами и спрашивали, как его зовут: Горлум, Гулливер, Домовенок Кузя или Незнаю. Маг было кинулся туда, постучать, попытаться открыть, вдруг окно выпустит его в Вейлинг. Надежда, конечно, крошечная, но всяко может быть. Только путь Идалгиру внезапно перегородила тучная дама в ярко-зеленой куртке, почти как у лицедеев на обочине. Но в отличие от тех двоих, на левой руке дамы была повязана красная тряпица с белой надписью 'Кондуктор'.

— Платить будем, молодой человек? — громогласно поинтересовалась она.

— Будем, сколько? — сдуру спросил Идалгир, не представляя, какую бурю эмоций он вызвал.

— Для тех, кто знает — десять рублей, кто не знает — двенадцать, — радостно поведала тетка, закрывая своей тучной фигурой вожделенное магическое окно.

Идалгир, высыпав на ладонь оставшуюся от покупки продуктов мелочь, отсчитал женщине ровно десять рублей монетами по пятьдесят, десять и пять копеек и протянул все это кондуктору.

— Чё вы мне даете? — возмутилась она.

— Деньги за проезд, — пожав плечами, ответил маг.

— Это не деньги! — заорала тетка. — Давно пора уже запретить мелочь в транспорте! Куда я ее потом дену? Я ее прямо сейчас пересчитывать буду? Вот тут, в толпе? А если я пять копеек потеряю?

Она сыпала вопросами, но не ждала на них ответов. Идалгир ошарашено слушал эту гневную тираду, и не представлял, что ему делать. Воспитанный в Вейлинге, он привык сначала расплачиваться мелкими монетами, более крупные оставляя напоследок.

— Это монеты, госпожа, — улыбнувшись уголками губ, тихо и спокойно сказал Идалгир, — десять рублей монет.

Кондукторша, стиснув зубы, начала досконально пересчитывать вверенные ей сокровища, не обращая ни малейшего внимания на теснящихся пассажиров и тетку, намекнувшую, что пора бы обилетить гражданина и не толкаться. Но недовольные вопли остались в стороне, потому что, просчитав все деньги, выданные ей Идалгиром, кондукторша провыла:

— Мало, вы только десять рублей дали, а я же ясно сказала, что те, кто не знает, платят по двенадцать! Кто знает — расплачивается кредиткой!

Идалгир кисло улыбнулся, но в мешок с деньгами не полез:

— Так я же теперь знаю, сколько стоит проезд, — удивился маг.

Из кондукторши раздалось недовольное урчание, вот-вот взорвется тетка. Сравнить ее с огненным шаром, поймешь, мало от такого взрыва не будет. А что внутри женщины разгорался огонь ярости, было очевидно — ее лицо, словно перезрелая слива, налилось красным, глаза выпучились, только из ушей пар не пошел.

— Ты что себе позволяешь, хам трамвайный? — и это все, что она изрекла, дойдя до кондиции.

— Тогда уж троллейбусный, — поправил ее маг.

Но в итоге тетка оторвала билет 'для тех, кто знает' и убралась дальше. И то, потому что толпа вокруг начала негодовать.

За спором с кондукторшей, Идалгир и не заметил, как доехал до 'Зоомагазина'. Приятный женский голос объявил остановку на весь троллейбус. Эх, жаль, что до магического окна так и не удалось добраться, ведь как только кондукторша, обилетив настойчивого пассажира, скрылась в толпе, то пути к экрану исчезли. Толпа словно проглотила тучную женщину с сумкой билетов и денежной мелочи. Судьба, показав выход, подразнив несчастного пришельца, убрала свой подарок, которым маг не успел воспользоваться.