Ольга. Тебя никто не заставлял её пить.

Виктор (хмуро). Да знаю я… Так уж получилось.

Ольга (тихо). Зря мы с тобой встретились…

Виктор. Ну извини. Пожалуйста. Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Ольга (холодно). Ничего. Всё, давай сменим тему. Где ты был?

Виктор (сплевывает). Хрен его знает. (показывает рукой себе за спину) Там где-то. Я наверное, упал и заснул сразу. Почти всю ночь проспал — только сейчас и проснулся. От холода. Странная погода — днем жара, ночью почти мороз.

Ольга. В горах всегда так.

Виктор. Ну да. А ты где была?

Ольга. Здесь и была. Я никуда не уходила. Я стояла вон там (показывает рукой), и видела, как ты ушёл. Хотела пойти за тобой, но испугалась — темно уже, побоялась заблудиться. Я и не спала эту ночь — тебя ждала. Хотела уже уходить.

Виктор. (смущенно) А я думал, ты убежала. (передергивается) Давай в палатку? Я хочу в спальный мешок залезть. Мне нужно согреться, а то дуба дам от холода.

Ольга. Да, конечно.

Виктор. (влезая в спальный мешок) Ты не злишься? Неудобно получилось…

Ольга. Это не имеет никакого значения. Всё ерунда. Я много пьяниц перевидала, да и гадостей в свой адрес выслушала не меньше. Ничего нового. Просто знай — когда человек злится, в его душе танцует дьявол.

Виктор. (хмыкает) Это афоризм чей-то?

Ольга. Нет. Мой. Только не афоризм, а моё мироощущение. Я просто будто вижу эту картину: языки пламени на заднем плане, а на переднем — медленно и беззвучно кружится в танце дьявол.

Виктор. Что-то в этом есть.

Долгая пауза. Виктор ерзает, пытаясь согреться.

Послушай… Тогда, ещё по Интернету, ты просила, чтобы я никогда не спрашивал у тебя, почему ты хочешь это сделать. Но сейчас, здесь… Ты не скажешь?

Пауза.

Ольга. Я не думаю, что это подходящий момент.

Виктор. Ты ещё злишься.

Ольга. Нет. Мне всё равно. Почему я должна на тебя злиться? Кто ты мне? Брат, друг? Я не испытываю к тебе никаких чувств, кроме равнодушия.

Виктор. (уязвлённо) Даже так?

Ольга. Даже так.

Виктор. Тогда тем более расскажи, если тебе всё равно.

Ольга (вздыхая). А то ты сам не понимаешь.

Виктор. Догадываюсь.

Ольга (резко). А раз догадываешься, то зачем спрашиваешь?

Виктор. Просто так.

Ольга. Зачем это тебе?

Виктор (упрямо). Надо.

Девушка закрывает лицо руками.

Ольга. Я попала в аварию… автомобильную. Очень серьёзную. Почти год пролежала в больнице… Мне было 17 лет… Ты не можешь знать, что для девушки — семнадцать лет… Когда я впервые после аварии увидела себя в зеркале, то сразу решила: жить не буду. Наглоталась таблеток… Спасли… Потом ударилась в религию… Первое время помогало. Потом — всё снова навалилось… Хотя дело не только в моём уродстве, конечно… Последние годы мне просто хочется выть по ночам. Начались проблемы в родителями… Дома я не могла ни спать, ни есть, даже просто существовать… Они стали заходить без стука в ванну — «выйди вон, мне нужно помыться», стали говорить мне: «что ты ешь один сыр, как жлобиха, нарежь хлеб с маслом», «вечно звонит кто-то и молчит в трубку — это наверное, твои ублюдки-поклонники», «у тебя расширенные зрачки — признавайся, как давно ты стала наркоманкой?», «иди проверься — у тебя, наверное, сифилис». Мама почти живет в церкви — ничего земное её уже не интересует, а я для неё бельмо на глазу, не укладываюсь в её благостную картину мира… Паранойя, она сказала мне, что теперь я буду снимать у неё комнату, снимать комнату в квартире своей же матери! Вроде как завели собачку, а она с грязными лапами, да на диван — а это не по правилам, придётся её выгнать… Уже пять лет я не чувствую тепла, я отдельная от семьи единица, «шестерка» — «оля-помой-убери-поднеси»… А отец ушел к другой женщине. Год назад. Буднично — «пока-пока, я буду заходить». А ведь я любила его. Странно, но только сейчас, когда он не живет с нами, я ясно понимаю, что любила его гораздо-гораздо больше, чем мать. Мне нравилось играть с ним в шахматы. Я любила белыми… Он курил мой любимый табак с запахом вишни… И чай — мы пили с ним чай по вечерам, говорили про его мечту — остров, на который он хотел уехать, как финская писательница Туве Янссон. А теперь уже…

Ольга запинается на полуслове и начинает плакать. Виктор молча смотрит на неё, затем выбирается из спального мешка и закуривает.

Виктор. Солнце всходит.

Ольга. Да.

Они смотрят друг на друга.

Ты помнишь, когда мы познакомились?

Виктор. Недели две назад.

Ольга (тихо). Двадцать седьмого июля. Странно… Только двадцать шестого числа я нашла этот сайт, а уже на следующий день познакомилась с тобой… Наверное, судьба.

Виктор (качает головой). Но я-то там уже долго висел, где-то с Нового Года. Судьба, наверное, лишь в том, что мы успели обменяться аськой до того, как сайт грохнули.

Ольга. Так и не узнали, почему он закрылся?

Виктор (удивленно). Узнали. Ты чего?

Ольга. Что чего?

Виктор. Разве я тебе не говорил об этом?

Ольга. Нет.