— Смоук, — сказал он. — Ночью везде загораются звезды, и ближе всего к ним — в горах… но не в Америке.

— А по мне — здорово, — отмахнулся друг. — Правда, воздух здесь какой-то невкусный, но терпим… и я не любитель диких пейзажей. На моих Охотах я-то замечал окружающий мир. И втайне завидовал обычным людям, не-Посвященным… я мечтал, что вот совершу еще одно убийство для Лин-Куэй, и мне позволят пожить хоть недельку в "отпуске". Забыть, что я — ниндзя, Мастер Дыма.

— И?.. Ты не…

— …Просил Мастера?! Ледышка, не будь наивен. Меня бы бросили в яму — и весь уикэнд. Я смирился. Самое страшное в человеческой натуре — то, что он смиряется. С чем угодно. С кровью на ладонях, с адом вместо дома… спасибо тебе, Ледышка — ты научил меня быть бунтарем.

Ему почудилось, что Саб-Зиро улыбнулся… непонятно, непознаваемо. Не Смоуку, а кому-то отдаленному, точно Полярная Звезда.

Оглушительный грохот обрубил священную тишину. Саб-Зиро подпрыгнул, готовый спасать Рокси от орды врагов, но вместо криков о помощи услышал громкие проклятия в адрес микроволновой печи, холодильника, тостера, правой колонки музыкального центра и кухонного комбайна.

Смоук повалился в беззвучном хохоте.

— Ребята, свет включить — слабо?! — ворвалась Рокси ураганом. Пнула ногой дверной косяк, отчего зажглось электричество. В руках она держала поднос, заваленный всевозможной едой, в основном незнакомой выросшим в спартанских условиях Саб-Зиро и Смоуку.

Поднос описал сальто-мортале, едва не вывалив содержимое на головы присутствующим. Смоуку удалось перехватить.

— Уф, — Рокси приземлилась третьей. — Ешьте.

Упрашивать проголодавших двое с половиной суток "сверхлюдей" не пришлось. Даже Саб-Зиро не распространил свою предубежденность против Америки на пиццу с "севен-апом".

— Итак, выкладывайте, — Рокси отшвырнула жестянку из-под какого-то напитка. — Все — полностью!.. Я врубилась, вы типа мутанты какие-то, а? Теперь конкретнее!..

Смоук проглотил последний кусочек сэндвича:

— Мутанты — не совсем правильно. Мы — Посвященные…

— Это я уже слышала, — перебила Рокси.

— Посвященные — значит, связанные с определенной Стихией. Воздуха. Ну, или Холода. Есть и Мастера Огня, Земли, Воды… даже Тьмы — хотя рода Тьмы считаются вымершими. Их Покровитель, Шиннок предал их…

— Смоук, — Саб-Зиро закашлялся, едва не подавившись анчоусом. Не слишком ли подробно расписывает — довольно-таки секретные сведения. Аномальное доверие Смоука к Рокси немного тревожило его. Будто девушка околдовала его…

— Да все окей, — Рокси ухмыльнулась. Приятель Смоука ее забавлял до невозможности. — Ну вода, огонь… дальше что? От кого вы прячетесь?

— От тех, кто собирается уничтожить нас… наш же Клан. Мы сделали кое-что, чего бы им не хотелось, вернее, наоборот — они собирались с нами, в общем…

— В общем — паршиво, — подытожила Рокси. Она неотрывно изучала руку Смоука. Тот понял намек, продемонстрировал гарпун.

— Это что за ерунда? — Рокси пощупала стальное устройство, на кончике указательного пальца выступила маленькая рубиновая капелька. — Ой!

— Мое оружие, — объяснил Смоук.

— Вы убийцы, не так ли? — вопрос адресовался Саб-Зиро. Прямой и честный. Вполне в стиле Рокси. Ответ требовался аналогичный.

— Да, — в рассеявшейся тишине сказал Саб-Зиро. Тишина уплотнилась, сдавила плоскогубцами. Зазубренными.

Страх — вот финальное значение. Она испугается и прогонит их, и нельзя винить — ибо они смерть. С кровью на руках, отмеченные всеми дьяволами ада.

Проклятые. Какой смысл говорить о Проклятье Посвящения, если они и так — исчадья бездны?

Рокси встала и подошла к окну. Ослепительно-яркие ее краски поблекли. Саб-Зиро подумал об инее… иней скрадывает даже искры костра и осенней пестряди металлической серостью.

— Ну что ж. Я так и заподозрила, — она распахнула окно настежь. — Да и неважно… я с вами, что бы ни случилось.

(почему — она — делает — это?!)

— Пожалуй, я сумасшедшая, — Рокси хихикнула. — Но я с вами. До конца.

Позже Саб-Зиро осознал: то было не "с вами", а "с тобой". И относилось не к нему.

И тот, к кому обращена была фраза-приговор — понял все.

Ибо Воздух улавливает любые осколки намеков…

Человек свыкается со всем. Со злом, с добром. С одиночеством и шумной толпой, с полярной ночью и со слепящим солнцем.

Порой начинает любить.