"Это круто!"

Круто… Круто…

Холод отступил.

Нет, принял.

Снег смыкался вокруг него, похожий на замки ангелов. Он не таял от их — его и брата — прикосновений, но и не причинял никакого зла.

Тогда он смеялся.

Они вернулись домой практически голые, радостные. Он побежал к матери, сообщить, что

(мама, снег — такой добрый… он любит меня, ма!)

Но мать упала на колени, обнимая его… Она искала признаки обморожения, признаки вреда…

Не находила.

И рыдала. Так исступленно-горько, что малыш захныкал тоже, а старший стоял в углу, угрюмый, непонимающий.

(я ведь сделал тебе подарок, правда? Я отдал тебе мой Холод…)

— Боги… я молила вас — одного заберите, но второго оставьте, — шептала женщина между истерическими всхлипываниями. — За что вы так покарали меня, Боги?.. За что?..

Рождественская елка перемигивалась свечами и электрическими огоньками, вкусно пахло пирогом и шоколадом, но женщина была безутешна, стирая с сыновей нетающие кристаллики снежинок, а муж ее сурово молчал, отвернувшись к окну.

За окном падал снег.

Через полтора месяца обоих братьев забрали в Лин-Куэй.

— …Врут, скорее всего, — Смоук закончил фразу.

— Что? Извини, не расслышал, — Саб-Зиро возвратился в "сейчас", слегка пристыженный тем, что позволил воспоминаниям отвлечь его от действительности.

"Сейчас" — вот, что имеет значение. Первый урок ниндзя: нет вчера, нет завтра. Только сегодня.

— Врут, говорю. Про Проклятие… придумали, чтобы всех в киборгов перекроить.

— Нет. Не врут, — совпадение заставило его улыбнуться. Подобное слияние мыслей — высшая ступень дружбы… как же быстро они достигли ее. — Моя мать знала о нем, и брат тоже.

Он вкратце пересказал оба эпизода.

— Он так любил зиму, — Саб-Зиро запрокинул голову пронзительно-синим небесам и желтому солнцу. Точно надеясь обнаружить лиловый январский бархат вместо безапелляционной жары. — И подарил мне Стихию… но потом, похоже, сам возненавидел себя за это. Когда выведал, какая судьба ждет нас. И все-таки я не жалею, а ты?

— Нет, — уверенности не прозвучало. Чужие отрезки памяти вызвали его собственный. Связанный с Веном, Мастером Яда.

Ее смертью. Желто-зеленый "ивовый прутик" — Веном считалась лучшей убийцей Лин-Куэй. Она плевалась смертельной гибридизацией токсинов кобры и каракурта. Прикосновение Веном к незащищенному телу вызывало тяжелую болезнь, к самой мелкой царапинке — гибель. Счетчик ее убийств зашкаливал за сотню.

Ей не исполнилось и сорока пяти, когда она умерла.

Мучительно. Она срывала с себя одежду, а тонкая коричневая кожа лопалась под напором дымящейся жидкости, слишком густой, чтобы быть кровью. Ее вены выхлестывались из плоти. Там, где субстанция соприкасалась с почвой, погибала вся растительность.

Мастер послал трех рабов, чтобы попытаться излечить Веном. Рабов снарядили в металлические доспехи, но яд проел и железо. Женщина-василиск убила и их.

Ее так и не удалось похоронить. А воздух в радиусе ста метров сделался отравленным. Лин-Куэй обнесли зловещее место забором, и больше не говорили о Веном. Эпизод засекретили, и большинство странным образом позабыло о нем.

Но не Смоук.

— Ну, мы по крайней мере не сдохнем от собственного яда, — утешил Смоук. Саб-Зиро почему-то улыбнулся, точно друг выдал лучшую из шуток.

— Оставим это, Смоук. Я, признаться, и так не рассчитывал дожить до пятидесяти. Не та профессия. Главное — воспринимать не как Проклятие, а как плату… за Силу.

Зависла пауза.

— Я попробую, — в сторону сказал Смоук.

Больше к данной теме не возвращались.

Вечерело.

Скорость путников упала на несколько порядков. Сегодня они шагали еще и без воды. Обезвоживание сказалось и на Саб-Зиро: ему едва удалось в третий раз восстановить ледяные "бинты" Смоука, чья нога нехорошо распухла. Хромота парадоксально ловкого Посвященного Воздуха выглядела жутковатым гротеском… как и неспособность Мастера Холода повелевать Стихией.

— Будет весело, если мы помрем в двух шагах от индустриального центра, — сострил Смоук. Саб-Зиро замечание остроумным не нашел. Предположим, еще пару суток они выдержат — а дальше? Расстояние неизвестно… Смоук чересчур чуток.

Или же аромат бензина — мираж.

— Да вот он, бензин! — телепатия установилась патологично-непрерывная. Саб-Зиро уже не акцентировался на ней. Смоук повел носом, шумно выдохнув: — Бензин. Прямо. Тут.

Саб-Зиро опустился на колени. Бензин или нет, но вибрация почвы ощутима… Кто-то двигается. Или что-то — большое.

Песчинки и камушки малозаметно подрагивали. Саб-Зиро приложил ухо к асфальту:

— Что-то приближается.

— Машина! — крикнул Смоук. — Конечно, я слышу!.. Я давно ее слышу, только не… а, к дьяволу!.. Надо поймать ее, кто бы там ни сидел!..

— Не нужна нам машина, — изменившимся голосом заявил Саб-Зиро. — Не люблю я всякую автоматику…

— С ума сдвинулся, Ледышка? — выпучил серые глаза Смоук. — Это — спасение… если повезет, к ночи мы будем в городе…

Город. Вода, отдых, лечение…