— С ней был вот этот мужчина. — Колумбиец внимательно следил за реакцией полковника и не ошибся. Если на фото бывшей жены француз едва взглянул, то второй снимок заинтересовал его куда больше.

— Человек из тоннелей, — пробормотал он, вглядываясь в снимок.

— Кто? — подался вперед Мендес.

— В прошлом году я имел дело с этим джентльменом в Американской пустыне при весьма необычных обстоятельствах. — Фарбо положил снимок на стол. — Если не ошибаюсь, его фамилия Эверетт.

— Капитан-лейтенант Карл Эверетт, военно-морской флот Соединенных Штатов, — уточнил Росоло. — Не знаю, какую должность он занимает сейчас, но из надежных источников известно, что он бывший спецназовец ВМФ и несколько раз был награжден.

Росоло говорил, в упор глядя на француза.

— Скорее всего, он работает в какой-нибудь секретной службе. Они всегда забирали к себе лучших офицеров. — Фарбо впервые за все время взглянул на Росоло. — А ты, койот, если хоть что-то знаешь о спецназе американского флота, должен понимать, что бывших спецназовцев не бывает.

— Не будем уточнять такие философские понятия, как «был», «есть» и «будет». Просто меня все это очень настораживает, а вас, Анри? — Мендес бросил на стол перед Фарбо остальные снимки.

— Они сделаны в Монтане, в Национальном парке Литтл-Бигхорн. Узнаете кого-нибудь? — холодно спросил Росоло.

Фарбо посмотрел на четыре фотографии. Они были неважного качества, явно сняты через окно машины.

— Этих двоих не знаю, а вот этот, — он кивнул на чернокожего Менденхолла, — по-моему, тоже из спецназа ВМФ.

— Вот как? Тогда кое-что становится понятным. Наш друг сеньор Росоло слышал разговор Эверетта с закодированным абонентом и узнал, что эти люди отправились в Монтану, чтобы найти карту Падиллы. Короче говоря, Росоло пытался остановить их и, к моему горькому сожалению, потерпел сокрушительное фиаско. Его команде удалось убить лишь двух рейнджеров Национального парка, а до карты он так и не смог добраться. — Мендес в упор взглянул на капитана.

— А они нашли карту? — спросил Фарбо.

— Мы должны предполагать худшее, а значит, они сразу начнут действовать, это вне сомнения.

— Согласен, но, насколько я понимаю, эти люди не стесняются в расходах и карманы у них куда глубже, чем у вас, Мендес.

— Вижу, вы чуть ли не восхищаетесь ими. Между прочим, я придержал своих людей, хотя мог накрыть и вашу бывшую жену, и этого Эверетта еще в Нью-Орлеане. Да только какой смысл запирать ворота, если собака уже сбежала?

Фарбо на секунду закрыл глаза, чтобы успокоиться.

— Я скажу это только один раз. Никто не смеет трогать Даниэль, это ясно? Или повторить?

Ледяные голубые глаза полковника пригвоздили к месту Росоло, вскочившего было при такой наглой угрозе его боссу.

— Вот как? — поднял бровь Мендес.

— Я сам убью ее. — Фарбо откинулся в пластиковом кресле. — Но не вы, и уж тем более не он. — Полковник качнул головой в сторону Росоло.

— Что ж, надеюсь, после нашей экскурсии вы лично покончите с этой назойливой дамой, ведь, в конце концов, это ваше супружеское право, не так ли? — примирительно сказал Мендес, чтобы разрядить ситуацию, которую сам же и спровоцировал.

— Насколько я знаю этих людей, они уже наверняка в пути, если действительно нашли карту. Разумеется, ваш начальник службы безопасности мог сказать это наверняка, если бы находился там, где надо, и занимался тем, за что ему платят, а не сидел бы с нами посреди Амазонки, где ему делать совершенно нечего.

— Да им не одна неделя понадобится, чтобы подготовиться и добраться сюда, — огрызнулся Росоло. — И к тому же я всегда там, где мне приказано быть, а мне приказано быть здесь!

Фарбо только покачал головой, но тут они услышали вдалеке странный рокот, и лица обоих колумбийцев стали такими встревоженными и озабоченными, что Фарбо расхохотался бы над ними, если бы это не касалось и его самого.

— Прикажите шкиперу прибавить оборотов, — посоветовал он Мендесу. — Нам нужно как можно скорее добраться до места. Похоже, у нас появилась компания, причем, боюсь, очень большая компания. — Фарбо поднялся. — И на вашем месте я бы немедленно уволил идиота, который заверял, что пройдет не одна неделя, прежде чем они доберутся сюда.