— Но, мистер президент…

— Никаких «но», Найлз. Наши солдаты могут появиться там только по приглашению правительства Бразилии. Если вы правильно примените силы «Протея», то этого будет достаточно.

— Мистер президент, «Протей» — только экспериментальный проект, и если нам придется драться по-настоящему, то…

— Ничем больше не могу помочь, Найлз, — повторил президент. — Пресса и без того постоянно достает нас в последнее время. Поймите, я поступаю так вовсе не потому, что собираюсь принести этих детей и свою собственную дочь в жертву политическим играм. Я не могу допустить, чтобы американские солдаты погибли в спасательной экспедиции, столкнувшись с бразильской армией, которая немедленно отреагирует на подобное вторжение в страну. Передайте Коллинзу: он должен найти наших людей и вытащить их оттуда. И самое главное, Найлз, верните мне мою дочь. Извините, что не могу выделить ничего, кроме «Протея», зато он может сойти за гражданский самолет.

Найлз вздохнул, понимая, что президент прав. И это означало, что проведение спасательной экспедиции целиком ложится на плечи ОЧП.

В здании госдепартамента было уже пусто, и никто не видел, как бежит по лестницам советник Эмброуз. В кабинет госсекретаря его провели два охранника. Когда Эмброуз вошел, госсекретарь что-то быстро писал на листке бумаги. Он прекрасно выглядел бы в свои пятьдесят два года, если бы не седина на висках. Сегодня днем Эмброуз слышал, как президент по телевидению рассыпался в комплиментах госсекретарю за своевременное предотвращение кризиса в Ираке. Теперь он человек месяца, если не года. Но как только Эмброуз поставил кейс и присел в кресло у стола, он сразу заметил, что тот, кто должен был стать следующим президентом Соединенных Штатов, был зол как черт.

— Я так понимаю, у вас состоялся разговор с президентом, мистер госсекретарь?

Высокий мужчина за столом поднял глаза.

— Как это могло случиться?

— Откуда нам было знать, что там окажется его дочь? — огрызнулся Эмброуз.

— Эта мелкая дрянь с самого начала своего правления в Белом Доме доставляла одни неприятности, а теперь из-за нее может рухнуть наш карточный домик. Причем рухнуть нам на голову.

Эмброуз был обескуражен встревоженным видом госсекретаря, всегда хранившего ледяное спокойствие и тщательно взвешивающего каждый шаг.

— От них ничего не слышно уже…

— Да какая разница? Вы что, болван и не понимаете, что теперь не имеет значения, погибли они или нет? Или вы полагаете, что президент оставит тело дочери гнить в сраных джунглях? — Госсекретарь в ярости приподнялся и швырнул в Эмброуза свою ручку. — И теперь я слышу от президента, что уже не одна, а две спасательные команды отправляются на юг! Почему я узнаю об этом от него, а не от вас?!

— Он общался с флотом напрямую, я сам только что выяснил это. Послушайте, мы можем остановить его, если выскажемся против. В конце концов, я советник президента по национальной безопасности, а вы госсекретарь!

— Этот ублюдок только что приказал, именно приказал мне вылетать в Бразилию! Хочет, чтобы правительство этой страны разрешило американским морским пехотинцам войти на их территорию или, как минимум, задействовало свои войска для поисков в бассейне Амазонки.

Эмброуз приблизительно так и представлял действия президента.

— Вы ведь передаете личную просьбу президента, не так ли? Может, представить ее как ультиматум? Президент Соуза такого не простит. И что останется нашему президенту? Вторжение — для того чтобы разыскать свою драгоценную дочь, которая, скорее всего, уже мертва?

Госсекретарь задумался.

— Теперь президент знает о группе, которую послали с экспедицией Закари шефы разведок, — сказал он наконец. — И которая, возможно, уничтожила всех, кого он собирается спасать.

— Тем более нам надо завалить эту операцию. И тщательно замести следы, чтобы никто не мог связать нас с событиями в Ираке и в этой проклятой долине. А если нам повезло и Кеннеди взорвал этот чертов рудник, то все шито-крыто, никто ничего не докажет…

Госсекретарь ожег его яростным взглядом.

— Если хоть малейший намек просочится в прессу, мы проиграем выборы.

— А вот об этом не стоит беспокоиться.

— Это почему?

— Если хоть намек о том, что мы сделали, просочится в прессу, нас повесят за измену. Удачной поездки, мистер госсекретарь. Я присмотрю в ваше отсутствие за Белым Домом. После неудачи на Арлингтонском кладбище наши шефы разведок изрядно всполошились. Они поддерживают вас ради собственной власти, и только ради нее. Боюсь, им не понравится, как развиваются события.

Госсекретарь посмотрел на дверь, закрывшуюся за советником, и тяжело опустился в кресло. Он понимал, что ему придется развязать войну в Южной Америке, чтобы проклятая долина навсегда канула в Лету.

И тут ему в голову пришла неожиданная мысль. Президент никогда не действует без подстраховки, без запасного варианта.

Он, как и сам госсекретарь, подобно шахматисту просчитывает на несколько ходов вперед. У этого сукина сына наверняка есть альтернативный план, если дипломатические переговоры ни к чему не приведут. Возможно, он подготовил вооруженную спецгруппу для нелегальной операции на территории Бразилии. Госсекретарь чуял, что попал в яблочко. Такая нелегальная операция приравнивается к нападению на дружественную страну. Что ж, у него есть человек в военно-воздушных силах Бразилии, и этот человек скоро понадобится.