На плохо сгибающихся от волнения ногах, Гендор прошёл по расписанному затейливым орнаментом светло-коричневому полу, упал в мрачное чёрное кресло, ближайшее к директору и приготовился драться за свой отпуск насмерть. За свое маленькое и долгожданное счастье с Террой.

Директор отодвинул от себя клавиатуру терминала и посмотрел долгим изучающим взглядом на напрягшегося аналитика.

— Итак, господин Дивор, зачем я вас вызвал. На одном из объектов, за которым мы ведем постоянный мониторинг, сложилась экстраординарная ситуация. По данным разведки, в течение нескольких следующих месяцев там ожидается неуправляемое развитие событий с применением ядерного оружия. По прогнозам аналитиков из третьего сектора, жизнь на объекте, возможно, на всей его территории, будет под угрозой исчезновения.

— О каком объекте мы говорим?

— R17.

Гендор почувствовал некоторое облегчение. Кажется, у его шефа просто неточная информация. Что ж, надо быстро прояснить ситуацию и откланяться, выразив при этом глубокое удовлетворение от личной встречи и посочувствовав грузу проблем, висящих на плечах директора.

— Господин Боланд, я работаю во втором секторе и почти ничего не знаю о проблемах с R17. Только в самых общих чертах. И, потом, я с завтрашнего дня в отпуске. Еду с женой на остров Влюбленных. Мы только вчера расписались.

— Да-да, я знаю, господин Дивор. Примите мои поздравления! Только не всё так просто, как вам кажется. Позвольте, я объясню ситуацию? Очень коротко.

Гендор обречённо кивнул и подумал, что ему наверняка подготовили какую-то хитроумную западню, поэтому нужно быть настороже. Он сосредоточился, сцепил пальцы и устроился поудобнее в кресле.

Боланд продолжил

— Правительство пришло к выводу, что мы не можем позволить себе бездействовать, когда речь идет о неотвратимой смерти миллионов невинных людей. Мы пошлем на R17 своего эмиссара, обеспеченного всеми необходимыми полномочиями, техническими средствами и поддержкой ресурсами. Эмиссар должен будет на месте разобраться в ситуации и действовать по обстоятельствам. Быстро и решительно! Вплоть до физического уничтожения людей и организаций, загоняющих общество в смертельную ловушку. Без всяких сантиментов!

У нас есть подготовленные профессионалы для подобных задач, но…

Тут директор сделал паузу и замялся, подбирая подходящие слова

— Понимаете, R17, это совершенно уникальный объект в плане неоднородности социума, огромного разброса психологических и других характеристик разных этнических групп, религиозных и многих других факторов. Поэтому, из наших профи никто не подошёл…

— Чем же я могу здесь помочь?

— Так вот, — продолжил Боланд, как будто не заметив наивного вопроса Дивора, — туда нужно послать человека, который сможет быстро разобраться в ситуации. Почувствовать её. Включить интуицию. Понять, что происходит. Возможно, придется прооперировать организм тамошнего общества. Удалить раковые метастазы и помочь здоровым силам взять верх.

Гендор невольно поёжился и пожал плечами, подумав про себя

— И только-то?

Директор продолжал

— Мы обеспечим эмиссара всеми возможностями. Но, самое главное, для того, чтобы надеяться на положительный исход этой спасательной операции и свести риск к минимуму, наш посланник должен сопереживать жителям R17, понимать их, быть близким к ним по духу, внешности, образу мышления. Там много деталей…

Боланд задумчиво посмотрел в окно, на коснувшееся горизонта заходящее солнце, и добавил

— Наша поисковая система нашла только одного подходящего для этого задания человека.

В воздухе повисла напряженная пауза. Из приоткрытых окон доносились слабые звуки городской жизни, бурлящей где-то далеко внизу.

Директор перевёл взгляд на аналитика и твёрдо закончил предложение

— Это вы!

Гендор услышал то, что уже предчувствовал, хотя до последнего момента надеялся на ошибку. Голова загудела от тяжести свалившейся на него с неба проблемы, как от удара кузнечным молотом. Непослушными губами Дивор кое-как выдавил из себя

— Почему я?

Директор вдруг сказал совершенно невероятную вещь

— Население объекта R17 называет свою планету Землей. И это… ваша родина…

У Гендора челюсть отвисла до критического предела. Он изумленно пялился на директора и пытался осознать новость. В голове вертелась мысль

— Вот она, западня! Что придумали!!!

Ригард Боланд выдержал паузу, чтобы дать информации перевариться в мозгу ошарашенного подчинённого, сочувственно улыбнулся, подвигал зелеными треугольными ушами, что выражало у него крайнюю степень сопереживания, и задал простой вопрос

— Неужели вы никогда не задумывались над тем, что э-э… не совсем похожи на большинство граждан Квадруса и Союза Свободных Миров? Точно таких, как вы, нет.

— Да-а, конечно. Задумывался. Но тут представители каждого мира, каждой планеты, даже отдельных территорий чем-то отличаются друг от друга, и на это никто не обращает внимания. И я привык к этому с детства, не придавал никакого значения.

— Это правильно. Мы все равны и важно не то, как мы выглядим, а как мы думаем и поступаем. Но вот точно такого же человека, как вы, землянина, в Союзе Миров больше нет.