— Чего-чего, — разозлился вдруг Вонючка, — гады эти сказали, что мне в жопу взрыватель какой-то засунули иностранный и собираются устроить "показательный теракт". Телефончик так попоёт, попоёт, а потом как шарахнет, и меня на запчасти по ёлкам, если я орать не буду — это, вроде, как его блокировка. Пока я ору — он не взрывается! Они мол, народные мстители и сейчас будут думать, взрывать меня или только попугать. Я ж не вижу, что у меня сзади торчит и к чему подсоединено. Сказали, хочешь — верь, хочешь — не верь, дело твоё! Вот и орал, на всякий случай, чтобы живым остаться! Щас же везде чего-то взрывают… А они мою фотку пока пострадавшему какому-то покажут, если не я виноват, то ничего мне не будет больше.

— Ну, молодцы, — подумал Листьев, — изощрённо отомстили, такое не каждый придумает. Наверняка кто-то из наших бывших вояк. Без крови обошлись, но попугали подонка хорошо, сто раз теперь подумает, прежде чем продолжать работать по старой "специализации".

Через несколько часов, когда майор уже написал рапорт по этому делу и занимался другими текущими вопросами, он неожиданно услышал по рации вызов своего позывного

— Двадцать седьмой, вызывает первый. ("Первый" — это позывной начальника УВД города, согласно табели о рангах.)

— Двадцать седьмой на связи, товарищ первый, как можно спокойнее и увереннее ответил Листьев, подумав про себя, — какой ещё жареный петух и куда так некстати клюнул его высокое начальство.

— Так, двадцать седьмой, мне доложили, что это у тебя на участке ночью имел место некий смешной эпизод с сотовым телефоном. Было такое? — мягким вкрадчивым баритоном пролился голос из рации.

— Так точно, товарищ первый, было. Я уж и рапорт написал по этому инциденту — бодро ответил майор.

— Инцидент, говоришь… — закашлялся голос из рации, — срочно мне на стол твой рапорт и все иные материалы по этому делу, какие только есть. Человечка за ними пришлю. А сам будь у меня на совещании в 16–00. Вопросы есть?

— Только один, товарищ первый, может, введёте меня в курс дела? Я чего-то не знаю? — осторожно спросил Листьев. Вообще-то начальство лишний раз лучше не раздражать вопросами, но тут все-таки полезно постараться прояснить обстановку, чтобы дальше хуже не было.

— Чего-то не знаешь? — удивлённо переспросил вкрадчивый баритон, — да, думаю, действительно, если ты не знаешь до сих пор, что весь город оклеен листовками с фотографиями чьей-то голой задницы и торчащим оттуда сотовым телефоном, то ты явно что-то упустил. Там же красуется тупая рожа наказанного налётчика и объявление о выдаче премий по десять тысяч рублей за каждого пойманного на месте преступления бандита, пытавшегося, ммм… как здесь написано, "силой или хитростью", завладеть чужим сотовым телефоном. Кстати, вроде, как тебе и твоим людям первая премия и полагается… Всё, конец связи!

Майор ошеломлённо плюхнулся на стул. События начали раскручиваться со скоростью снежной лавины…

После ночной операции бывшие ветераны спецподразделений собирались в служебном кабинете главного тренера. Когда подошел Батурин, негласно признаваемый тут за лидера, все уже были в сборе, и кто-то с места пошутил

— Первое заседание клуба "Посторонним вход воспрещён" считать открытым! Некоторое висевшее напряжение сразу спало, посыпались шуточки, приколы, звяканье пивных бокалов, шелест пакетиков с чипсами, сухариками, кальмаром и постукивания сушёной воблой по кромке стола. Зашуршали принесённые газетки, забулькало разливаемое пиво. Все собравшиеся были уже в курсе результатов первой "акции возмездия", полностью одобряли "педагогические методы воздействия" на попавшегося бандита и собирались обсудить дальнейшие шаги.

Батурин поднял бокал с пивом

— Ну, что господа ветераны, есть ещё порох в пороховницах? А? Молодцы ребята! Поздравляю, разведка! Повезло, что первый же гад твоим обидчиком и оказался! Ботинки на нём были точно те, что сын описал?

— Так точно, ошибки быть не может, да и зашнурованы были только наполовину, так как он и рассказывал, а потом, этот сучара ведь и сам мне во всём признался сразу, как я с него штаны снял — ответил Яков.

Ветеранское собрание пошумело ещё некоторое время, давая выход накопившимся эмоциям, затем успокоилось, и каждый отчитался по своему заданию, полученному на предыдущем сборе. Лаконичные и чёткие рапорты бывших офицеров, вносили полную ясность в диспозицию по той маленькой войне, которую им неожиданно пришлось начать и которую, как оказалось, совершенно не готовы были вести люди, облечённые соответствующими правами и полномочиями. Картина складывалась следующая.

В городе, на многих ответственных постах служили бывшие друзья и однополчане коллег Батурина, в том числе, в аппаратах МВД, ФСБ, Администрациях города и области, коммерческих банках, частных охранных фирмах. У них были родственники, которые могли пострадать от "сотовых" грабителей — "шакалов", поэтому практически все, к кому обратились, не отказались помочь в акции. Союз Ветеранов Афганистана и три местных банка согласились выделять вознаграждения для премирования отличившихся при задержании каждого бандита в сумме 10 000 рублей и оплачивать "факультативную" работу двенадцати частных охранных предприятий города, каждое из которых в свою очередь обещало выделять на ночные дежурства по 5-10 опытных сотрудников для "ловли на живца". Отпечатано было около тысячи листовок с фотографиями первого пойманного "шакала" и его задницы, с засунутым в неё "трофейным" телефоном, с условиями выплаты вознаграждения за каждого такого обезвреженного бандита. Часть листовок была уже расклеена и распространена различными способами. С правоохранительными органами налажены соответствующие контакты и даны заверения в том, что "самодеятельности" больше не будет, а использование листовок — это временная частная инициатива и лишь для получения требуемого психологического воздействия на бандитов.

Спустя два месяца, когда майор Листьев принимал у себя очередную иногороднюю делегацию по обмену опытом в области пресечения грабежей и разбойных нападений с целью завладения сотовыми телефонами, он вдруг неожиданно подумал, что не мог и предположить такого развития событий, когда буквально за две недели эта форма преступности в городе исчезла полностью. За бандитами начали охотиться чуть ли не все взрослые граждане, а не только соответствующие структуры. Кто "ловил на живца", кто сидел с биноклем на балконе. Одни хотели просто заработать, другие очистить город от этой заразы. Бандитов задерживали каждую ночь и исправно получали вознаграждение за поимку, а поскольку вознаграждение оказалось очень значительным, то многие побросали все другие дела и всерьёз занялись только охотой на "шакалов" или, если точнее, на них стали охотиться уже просто, как на зайцев. И очень хорошие охотники.