Мгновение спустя он был связан с другим магом, на этот раз женщиной, которая была высокой и крепкой, как предыдущий маг. Ее серебристые волосы развевались от сильного и холодного ветра, а цериллы ее собратьев сверкали на ярком зимнем солнце. И снова по равнине приближалась армия, на этот раз более многочисленная. Она шла под другим флагом, но в нем тем не менее можно было узнать знамя Аббориджа. И на этот раз воинам Аббориджа не удалось стать достойными противниками магов Тобин-Сера.

Третий маг тоже оказался женщиной. Она была юной и невысокой, но при защите своей земли проявила ничуть не меньше свирепости, чем ее предшественники. Армия, приближающаяся к ней через густую серую мглу, была больше первых двух, вместе взятых, и магам, которыми она командовала, пришлось гораздо дольше применять свое волшебство, чтобы справиться с ней. Но вскоре все было кончено. Он увидел, что народ Тобин-Сера празднует победу с тем же пылом, что и оплакивает мертвых. Он заметил, как огромный бородатый мужчина с топором (на лбу его и руках зияли кровавые раны и виднелись рубцы от ударов), взвалил себе на плечи Глениса. Этот мужчина шел вместе с магами, и, несмотря на наличие церилла, на его плече не сидела птица. Отдаленный уголок сознания, который все еще принадлежал ему, подсказал Джариду, что это Фелан, Волчий Магистр, который потерял Кальбу, своего единственного любимца, как раз перед третьим вторжением Аббориджа и поклялся никогда больше ни с кем не налаживать связь.

Другие образы накатили на него. Одна жизнь, другая, третья. Казалось, он становится связанным не с одной птицей, а со многими, и каждая несла воспоминания, как свои собственные, так и мага, с которым она была связана. Он видел сцены из жизни трех предыдущих Орлиных Магистров, которые пронеслись, вспыхивая перед его мысленным взором, так быстро, что у него не было времени ни на их истолкование, ни на то, чтобы даже предположить, к чьим жизням они относятся. Он по-прежнему ждал начала следующей серии образов, как это было во время связывания с Ишаллой. Но предыдущая все не заканчивалась; не за что было уцепиться. Да, раньше он уже проходил через чудо связывания. Но ничто не могло подготовить его к этому.Его уносил потоп. Он тонул.

И в тот момент, когда он наконец увидел знакомый образ и почувствовал, что появилась другая серия видений, а предыдущая завершилась, он был слишком утомлен, чтобы вновь обрести свое собственное сознание.

Джарид почувствовал, что орел снова затронул его разум, словно пытаясь пробудить его ото сна. И вот уже Джарид раскрывает себя, так же как и птица, демонстрируя свои воспоминания и чувства, а та их принимает. Джарид снова видел, как орел летает, охотится, сражается, но на этот раз его собственная жизнь была переплетена с жизнью орла. Образы войны с Аббориджем больше не появлялись, и в очередной раз, видя сцены из жизни птицы, он понял почему. Они не были ее собственными воспоминаниями. Это был не тот самый орел, который был связан с Форделе, Декле и Гленисом, тремя Орлиными Магистрами. Каким-то образом эта орлица — егоорлица, которая назвала ему свое имя, а звали ее Ритлар — заключала в себе их воспоминания. Это было невозможно. Ведь указанные войны происходили сотни лет назад. Но Джарид знал, что он видел именно их.

Ритлар, казалось, почувствовала его сомнения — мгновение спустя он снова увидел те же самые армии, и в уме у него в точности повторилась последовательность событий, которую он недавно наблюдал. Тогда до него дошло.

— Так вот как это было дано тебе, — сказал он.

Его голос, казалось, разрушил чары. Он снова осознал, что стоит на вырубке. Все закончилось. Он теперь чувствовал присутствие орла в своем сознании и знал, что они связаны друг с другом.

Джарид продолжал пристально смотреть на птицу, которая все еще сидела на пне у дороги. Он в некотором смысле чувствовал себя неудобно. В тот момент, когда установилась его связь с Ишаллой, он полюбил ее так, как не любил ни одного человека. Даже его любовь к Элайне, хотя она и была очень сильной, не могла затмить его чувств к первому ястребу.

Но он уже знал, что у него с Ритлар будут иные отношения. Она была орлом, и, так как она выбрала его, он станет четвертым Орлиным Магистром в истории страны. Боги свели их вместе по одной причине: Тобин-Серу суждено воевать. Скоро. Их связь не была основана на любви или даже дружбе, хотя со временем она, возможно, и будет опираться на эти чувства. Она была вызвана необходимостью и основывалась на их горячей преданности стране. В мыслях птицы он ощутил лишь сдержанную гордость и необыкновенный ум, который он увидел в ее глазах, когда неожиданно встретился с ней. Было ли точно также с Гленисом и остальными?

Думая об этом, он задрожал. «Я — Орлиный Магистр, — сказал он себе. — Я буду руководить Тобин-Сером в предстоящей войне. Но с кем? Никаких новых конфликтов с пришельцами не было с тех пор, как Оррис вернулся из Лон-Сера шесть лет назад. Абборидж определенно не представляет никакой угрозы — у Тобин-Сера был установлен мир со своим северным соседом уже более четырех веков».

— По крайней мере, я знаю, почему мы должны отправиться в Амарид, — мрачно произнес он.

Эти слова заставили большую птицу зашевелиться. Она раскрыла крылья и издала тихий крик. Он подошел к птице и протянул ей руку. Она сразу же вскочила на нее, и у него дыхание перехватило от боли. Мало того что ее когти были значительно длиннее, чем у Ишаллы, и такие же острые, она и весила гораздо больше, чем его первая любимица. Когти вонзились ему в предплечье, подобно ножам. Он тут же дал ей понять, что следует переместиться к нему на плечо, где на его плаще была кожаная накладка. Однако даже это не слишком помогло. Накладка на его плече была столь же эффективна против ее когтей, как пергамент.

— С этим надо что-то делать, — морщась, сказал Джарид, когда тронулся в путь. Сделав всего несколько шагов, он понял, что не сможет носить Ритлар так же, как Ишаллу. Орел был слишком большим и тяжелым. С каждым его шагом птице приходилось вцепляться ему в плечо, и он чувствовал, как его рубашка и плащ пропитываются кровью.

«Мне очень жаль, — мысленно сказал он, — но тебе придется лететь».

Она послала ему образ того, как будет лететь над ним, чтобы показать, что ей все понятно, и Джарид напрягся, зная, что, когда она будет взлетать, ее когти снова глубоко вонзятся в него. Вместо этого, однако, она спрыгнула на землю, а затем, широко и медленно взмахивая крыльями, взлетела. А когда он снова тронулся в путь и дошел до участка дороги, где все еще оставались деревья, Ритлар стала парить над вершинами.

В полете она казалась еще огромнее, чем сидя на пне. Размах ее крыльев превышал рост Джарида, а он был вовсе не маленьким человеком. Когда маг снова вышел на открытое место, она полетела, низко кружа у него над головой, а он дивился тому, что такая большая птица летает столь грациозно.

Ему и в голову не могло прийти, что у него будет подобная птица. По правде говоря, его ужасало то, что подразумевало появление орла. Но он не мог не улыбнуться, наблюдая за ее полетом. Ведь так много времени прошло с тех пор, как он делил свои мысли с птицей или ощущал особую осведомленность об окружающем мире, которая наступает, когда становишься связанным. И впервые за столь долгое время он снова чувствовал себя настоящим магом.