Поэтому после короткого отдыха, обычно не более трех или четырех дней, он оставлял их и возобновлял свои странствия, постоянно остерегаясь возможного нападения. Если ему предоставлялся выбор между стычкой или бегством, он неизменно выбирал последнее. Очевидно, сторонники Лиги нашли аргументы, позволяющие им совмещать нападения на Орриса с обязательством исполнять Законы Амарида, но Оррис дал клятву не использовать Волшебную Силу против другого мага и предпринимал все возможное, чтобы не нарушить ее.

В тех случаях, когда ему не оставалось ничего другого, кроме как вступить в бой, он придерживался оборонительной тактики, используя свою силу только лишь для того, чтобы защитить себя до тех пор, пока не удастся ускользнуть. Ему пришлось убить лишь одного из тех, кто нападал на него, несмотря на то что он сам несколько раз пострадал. И хотя ему бы хотелось выследить человека, который убил Анизир три года назад, его верность клятве не позволяла ему предоставить себе подобное удовольствие.

Ему ничего другого не оставалось, кроме как продолжить скитания, предлагая свои услуги тем, кто их примет. Но даже это было нелегко из-за Лиги. За последние годы он побывал во всех областях Тобин-Сера. Он останавливался буквально в сотнях городов и деревень и видел, как синие флаги Лиги развеваются примерно над половиной из них. Немногие оставались верными Ордену, и все возрастало число тех, кто желал, чтобы с ними работали только маги, заявившие о том, что они не принадлежат ни к одной, ни к другой стороне.

Эти так называемые свободные маги появились сравнительно недавно, но они представлялись Оррису гораздо более опасными, чем сама Лига. Они ни перед кем не отвечали. Если маг Ордена пытался использовать Волшебную Силу для получения богатства или власти или навредить каким-то образом народу Тобин-Сера, то его осудили бы и наказали остальные маги Ордена. И хоть казалось, что руководство Лиги поощряло или, по крайней мере, терпело нападения на Орриса, оно, насколько ему было известно, относилось к другим нарушениям Законов Амарида так же, как Орден. За последнюю тысячу лет было мало нарушений Законов Первого Мага, и в самом серьезном случае, когда Магистр Сартол предал страну, Орден действовал мучительно медленно. Но маги Ордена и Лиги тем не менее считались ответственными за свои действия. Свободные же маги не подчинялись никаким нормам поведения. Они не приносили никакой клятвы, у них не существовало процедуры для наказания преступников. Оррис содрогался при мысли о том, что бы случилось, если бы Сартолу представилась возможность быть свободным магом, а не членом Ордена.

Он шел на север по восточному краю равнины Тобина и сейчас остановился, глядя на запад, чтобы понаблюдать, как солнце, огромное и оранжевое, частично скрытое тонкой грядой туч, начнет ускользать за линию горизонта. Почти сразу же ветер, проносящийся по пастбищам и фермам, сделался холоднее. Оррис вздрогнул под своим плащом и снова продолжил путь, сразу же входя в ритм, который достигается столь естественным образом. Впереди он видел лес Бога, примерно на расстоянии мили от себя. Было темно, когда он добрался туда, но на востоке взошла луна, желтая и почти полная. Его путь становился легче, когда темнело, а если ему недоставало света, он всегда мог вызвать магический свет из своего церилла. Он взглянул на свой камень и улыбнулся, его мысли снова устремились на запад к Лон-Серу. Когда-то он ходил с кристаллом, от которого исходил янтарный свет. Но семь лет назад, в Брагор-Нале, они с Мелиор воспользовались своими цериллами, чтобы одурачить Седрика, оверлорда, который нес ответственность за нападения пришельцев на Тобин-Сер. Их уловка сработала лишь на мгновение, но этого было достаточно. В бою, который за этим последовал, они убили Седрика, сбросив его с большой высоты из окна его роскошных апартаментов на аллею. Но посох Орриса упал вместе с Седриком, и магический церилл разбился вдребезги.

Вернувшись в Тобин-Сер, Оррис добыл новый у своего друга Кроба, купца из Аббориджа. Но когда Кроб положил новый камень Оррису на ладонь, цвет его церилла сделался красновато-коричневым. Казалось, что красный цвет из камня Мелиор каким-то образом подмешался в цвет его камня. Он улыбнулся. Он не знал точно, что это значит, но ему это было приятно.

Оррис продолжал идти на север, когда темнота опустилась над равниной и созвездия стали проступать на ночном небе. Впереди и немного к западу показался какой-то город, его маленькие дома светились огнями свечей и очагов, но Оррис не изменил своего маршрута. Он уже бывал там раньше. Город назывался Вудсвью, и это был город Лиги.

Завидев огни города, Оррис напрягся. Он покрепче взялся за посох и заметил за собой, что постоянно вглядывается во тьму и время от времени оборачивается, чтобы убедиться, что за ним не следят. Криссан, парящая над ним, казалось, почувствовала изменения в его настроении и взлетела повыше, чтобы лучше видеть, что происходит вокруг. Он поднял взгляд на своего белого ястреба и кивнул с мрачным удовлетворением. Маловероятно, чтобы их застали врасплох здесь, на равнине. Как только они достигнут леса Тобина, они станут более уязвимыми, но он со своим ястребом и раньше бывал на враждебных территориях. Уж кто-кто, а они-то были способны себя защитить.

Временами он уставал жить, как воюющий генерал из Аббориджа, готовясь к схватке всякий раз, когда входил в новый город или пересекал незнакомые земли. Но теперь он уже привык к этому и думал о том, сколько раз элементарная предусмотрительность спасала ему жизнь. Казалось, стоит она немногого. И все-таки он однажды допустил ошибку, пожаловавшись на это Мелиор в одном из своих писем. Она ответила довольно сухо, указав на то, что жила подобным образом с пятнадцати лет, когда стала изгоем.

— Такова сущность жизни в Брагор-Нале, — напомнила она ему, — Если ты сможешь жить таким образом в Тобин-Сере, возможно, ты будешь готов вернуться в Лон-Сер и быть вместе со мной, — Он больше не жаловался, а она не заикалась о том, что он может присоединиться к ней в Брагор-Нале.