— А лошадями кто займется, тунеядцы? — возмутился Малыш. Я усмехнулся:

— Инициатива наказуема исполнением… Ладно, сейчас помогу, — и кое-как поднялся, после четырех дней в седле ноги нарасшарашку…

Я уже собирался идти вслед за Малышом, когда Старый негромко бросил мне:

— Погоди, — а потом глянул вслед Ларико, явно ожидая, когда она скроется из виду. Похоже, хочет мне пару слов без лишних ушей сказать… Я вопросительно глянул на него, но он молчал, тяжело глядя в землю. Передумал, наверно…

И только у меня эта мысль мелькнула, как Старый поднял глаза:

— Не хочу, чтоб ребята об этом знали. А тебе стоит.

— Так-так… — я уселся рядом с ним на землю. Он помедлил, потом негромко сообщил:

— Это насчет тех, которые нас атаковали. Чтоб ты знал: это точно Институт был.

— И приходили по мою душу? — я напрягся. Чего-то он не договаривает.

Старый, глядя мне в глаза, мрачно усмехнулся:

— Ты извини, но как по-твоему, стал бы я из-за тебя ребят под пули подставлять?

— Не думаю.

— Вот и не думай.

— Погоди-ка, а откуда тебе это все известно?

— Это я сам их навел.

Я сглотнул слюну. Вот это цирк. Бесплатный. С фейерверком. Сначала Хельг сюрприз поднес, теперь этот…

Помолчав, я хрипло выговорил:

— Ты хочешь сказать, ты меня им вложил, а они решили утечки информации избежать?

Старый покачал головой:

— Не совсем так. Я, может, и сволочь, но не настолько. Просто у меня существовал постоянный канал связи с Институтом, и насчет тебя я им должен был информашку передать, но я б с этим подождал, пока ты далеко не окажешься. Но как раз перед твоим приходом я любопытную директивку получил — форма нуль-четыре. Знаешь, что это такое?

— Нет, откуда?

— В общих чертах она означает следующее: ликвидация базы в течение недели. Желательно, сам понимаешь, со всеми, кто на ней находится. Причем мое участие в данной акции совсем необязательно было. Да и после этого был шанс выжить — Малыша и Ларико я бы сумел выдернуть.

— И что в итоге вышло?

— Команда ликвидаторов заявилась раньше, чем должна была.

— И с чего бы это?

— Может, о твоем визите прослышали, — Старый пожал плечами. — Или действительно замена контингента.

Я откинулся к стволу дерева, массируя ладонями виски:

— М-да, как все просто и красиво, я прямо торчу. И что, подобные замены — в порядке вещей?

— Похоже, мы с тобой имеем честь присутствовать при начале некой массовой разборки. Директивка-то на предупреждение очень сильно смахивала…

— Все равно ничего не понимаю.

— И не пытайся. Я тоже.

— Так налет на нас — часть планомерной охоты?

— Больше смахивает на разовую акцию.

— Ладно, Старый, последний вопрос: а чего ради ты мне все это рассказываешь?

Старый поднялся, прогнулся, разминая спину:

— Ну так и быть, раз последний… Во-первых, мы с тобой в одной упряжке оказались, а во-вторых, оба за то, что произошло, в какой-то мере ответственность несем.

— Донести бы… — мрачно пробормотал я. — Что ж это получается?…

— Получается, что ты, свин, обещался мне помочь, а вместо этого тут прохлаждаешься, — Малыш бесшумно вынырнул из кустов у меня за спиной. — А куда вы, орлы, Ларико девали?

— Никуда меня не девали, — ее голос прозвучал где-то поблизости. — Что за дела — минуты без меня и моего облагораживающего влияния прожить не могут…

Малыш потянулся, нарочито громко зевнул:

— Слушайте, а может, ну его к шуту — в Столицу сегодня, а? Заночуем здесь…

— Да нет, время не терпит, — я тоже поднялся. — Мне сегодня там быть надо, кровь из носу.

— Хочешь, пойдет сейчас?

— Иди ты… Я серьезно.

Малыш и Ларико откликнулись на это заявление хоровым стоном, но Старый поддержал меня:

— Иначе просядем.

— Ну, раз такое дело, по коням.

На то, чтобы проехать предместья и добраться до Южных ворот, у нас ушло часа полтора, и смерклось уже порядком. Да, Столица выглядит весьма внушительно, даже снаружи, городская стена — что-то наподобие Великой китайской, такая мощная… Приземистые квадратные башни, высоченный вал, ров с хорошую речку шириной, только вода в нем даже по первому впечатлению, грязная и вонючая — пахнет гнилыми водорослями, нечистотами, солью… Ну, это как раз понятно: ров, опоясывающий Столицу по большой подкове, начинается и кончается в море, за укреплениями же находится гавань. И даже в наступивших сумерках отчетливо просматриваются островерхие сторожевые башни Дворца с красными огоньками сигнальных костров и чудовищная корона мрачной башни Клыка, вытянувшейся в высоту на добрых полсотни метров… Впечатляет.