— Что случилось с Бродягой? — резко спросил Лезвие Ножа.

— Он ранен, — быстро ответил Коршун, — тяжело ранен. Я пытался его подлатать, но он начинает уходить. — Он встал, выпрямился в полный рост и повернулся лицом к Лезвию Ножа. С трудом сглотнув, Коршун попытался придать своему голосу уверенность и властность. — Вот что, я должен доставить его в клинику.

— А? — промычал Бенбо.

— Он умрет, если я этого не сделаю.

Лезвие Ножа обдумывал услышанное. Наконец он покачал головой:

— Никакой клиники.

— Он умрет! — Коршун почти кричал.

Взгляд четырех индейцев стал холодным, как у хищников, рассматривающих свою добычу. Слик держал свой нож тремя пальцами за лезвие характерной хваткой метателей ножей.

— Никакой клиники, — снова ледяным тоном повторил Лезвие Ножа.

— Он же ваш товарищ, — прохрипел Коршун. — А как же кодекс чести раннеров?

Бенбо разразился лающим смехом. Коршун заметил, как Лезвие Ножа бросил взгляд на Слика, который чуть по-иному взялся за свое оружие.

«Сейчас я погибну», — понял Коршун, но эта мысль — удивительно! — не вызвала страха, а только злость.

— Клянусь проклятыми тотемными столбами, он — ваш товарищ! — крикнул Коршун. Он лихорадочно вспоминал все, что ему рассказывал Ночной Бродяга, пытаясь вспомнить такое, что спасло бы жизнь им обоим. — Он же ваш тактик!

Готовясь к броску, Слик перенес вес тела на другую ногу.

Но Лезвие Ножа поднял руку и сделал быстрый жест. Слик в недоумении посмотрел на вожака, но опустил свой нож.

— Да, — тихо сказал Лезвие Ножа. — Да, залатай его, парень.

Бенбо что-то тихо пробормотал.

— Бен, — обратился к нему Лезвие Ножа, — он нужен нам. Такими сокровищами не разбрасываются. Может, когда-нибудь ты это усвоишь и сможешь возглавить команду.

Холодный взгляд вожака остановился на Коршуне.

— Залатай его и привези обратно.

Коршун почувствовал слабость в коленях, но заставил себя стоять. Только теперь все внутри него перевернулось от страха.

— Мне понадобится фургон.

Он старался придать своему голосу бесстрастность, но по выражению лиц раннеров понял, что это не удалось.

— Бери, — ответил после некоторого раздумья Лезвие Ножа. — У нас есть другие колеса.

Коршун кивнул и повернулся к Ночному Бродяге.

— Мы ждем, что ты вернешься, парень, — тихо сказал Лезвие Ножа, — вместе с Бродягой и фургоном. Иначе у тебя со Сликом будет долгая беседа.

Слик тихо рассмеялся.

Коршун осторожно вел фургон по улицам района Редмонд-Барренс. Он научился водить машину после вступления в «первую нацию». Его обучали самые опытные члены банды. Он даже был водителем в нескольких незначительных операциях. Однако сейчас от него требовалось все умение, чтобы справиться с машиной. Несмотря на потрепанный внешний вид, все важные узлы фургона были в отличном состоянии. Идеально отрегулированный двигатель оказался мощнее, чем любая машина, которой Коршуну приходилось управлять. Коршун чуть сильнее нажал на газ, и машина рванулась, пробуксовывая и оставляя на асфальте следы резины — не самый лучший способ остаться незамеченным, а привлекать к себе внимание было совсем ни к чему.

Ночной Бродяга сидел, сгорбившись, рядом с Коршуном. «Он выглядит как сама смерть», — подумал юноша, взглянув на своего друга в свете немногих уцелевших уличных фонарей. Ничего не видящие глаза открыты, дыхание неглубокое и прерывистое. Лоб индейца покрылся потом. Коршун прикоснулся к руке раннера, и она показалась ему холодной. Это еще не был холод смерти, но дело шло к тому.

Когда в кегельбане он попытался поднять Ночного Бродягу на ноги, ему показалось, что тот сейчас отдаст концы. Раннер хватал ртом воздух, в горле у него клокотало, а потом дыхание вообще прервалось. Это продолжалось всего мгновение, но оно было для Коршуна бесконечным. Лезвие Ножа и его люди просто сидели и наблюдали за его усилиями, при этом на лицах Слика и Бенбо играли отвратительные усмешки. Потом Вэн сжалился. Он подошел, перебросил Ночного Бродягу через плечо и отнес, как ребенка, в фургон. Коршун хотел его поблагодарить, но раннер повернулся и исчез в здании кегельбана прежде, чем он успел вымолвить хоть слово.

Сейчас Коршун лихорадочно думал, куда отвезти товарища. Обычные больницы исключались. Они могли принять Ночного Бродягу и заняться его лечением в надежде, что позже удастся выжать из него гонорар. Но тому, кто привезет его в больницу в таком состоянии, неизбежно будут задавать неприятные вопросы. Коршун не сможет на них ответить.

Итак, оставались бесплатные клиники. Из них лучшие принадлежали «Вселенскому братству». Он знал понаслышке, что в этих клиниках не задают никаких вопросов тем, кто доставит больного. Может быть, закон обязывал врачей сообщать патрульным о пациентах с огнестрельными ранениями, но это Коршуна не волновало. Возможно, Бродяге предстоял трудный допрос, но это было лучше, чем смерть, не так ли?