Теперь знаю. Только вот вряд ли стану по этому поводу радоваться.

Он опрокинул меня на пол, навалился всей своей тушей. Задыхаясь, чувствуя, как руки Влада с лихорадочной жадностью ощупывают мое тело, я чуть расслабилась, высвободила левую руку и с размаху ткнула пальцем в его полный безумия глаз. Влад, рыча от боли, откатился в сторону. Медленно встал, прикрывая ладонью лицо, коротко и зло пнул меня в бок. Я сжалась в комок, изо всех сил сдерживая крик.

— Тварь!

Пнул еще раз. Цепь и боль не давали увернуться.

— Мразь!

Замахнулся в третий раз, но не ударил, а упал на меня, вновь придавив телом, заливая кровью, хлещущей из страшной раны на шее. Я зажмурилась и закричала. Громко. Как, наверное, не кричала никогда в жизни. Тяжесть чужого тела вдруг исчезла Появились руки, сильные, знакомые. Одним движением разорвали железную цепь, приковывающую меня к стене, подняли и понесли куда-то. Я вцепилась в холодную, пахнущую лотом, дождем и дымом, куртку, вжалась в нее лицом, размазывая по жесткой коже свои слезы и чужую кровь.

— Сержик… Сержик…

Он положил меня на кровать в соседней комнате, осторожно разжал мои пальцы.

— Сейчас Дина. Я должен проверить, хорошо ли заперта дверь. Похоже, нам придется здесь заночевать.

— Ты… ты убил его?

— Убил, — заверил он. Глаза сверкнули в темноте желтыми огоньками. — Ничего не бойся.

Находясь рядом с моим мужем, бояться нужно только моего мужа.

— Ты знал, что мы собирались сбежать?

Серый сидел у двери, упершись спиной в косяк и обхватив руками колени.

— Догадывался. Ты ведь не терпишь принуждения и всегда стремишься оставить за собой последнее слово. Потому-то я даже следить за тобой не стал. Решил — пусть будет, как будет. Если бы знал, что Влад…

— А… а… Лера? Она..

— Жива. Тяжело ранена, но жива. Огонь трудно убить.

— Хорошо.

— Да хорошо. Не представляешь, что творилось с Эдиком. Я думал, он с ума сойдет.

— А ты?

Серый отвернулся, уставившись куда-то в темноту.

— Сержик? Молчание.

Я попыталась сползти с кровати, но ноги не слушались.

— Пожалуйста, подойди ко мне… Молчание.

— Сержик… у меня все болит… пошевелиться не могу… Пожалуйста…

Слезы и боль — это не совсем честное оружие, но если по-другому не получается? Серый тенью скользнул в мою сторону, опустился на колени рядом с постелью, осторожно погладил мои волосы.

— Дина, Дина…

— Ты злишься?

— На себя.

Серый уткнулся лицом мне в шею.

— Влад ведь рассказал тебе? Про себя и отца? Должен был рассказать… Хоть кому-нибудь… Как они соперничали в молодости, как в ночь поколений мама ушла с моим отцом. Они с Владом ненавидели друг друга всю жизнь. Рассказал?

— Да.

— Я не понимал раньше, за что Влад так меня ненавидит. А потом отец просветил… Перед тем, как пойти на эту дурацкую дуэль.

— Дуэль?

— Он это так назвал. Овевал, что все будет честно, как в старину. Честно! Отец был слепым, как крот. Не важно, что он стрелял лучше меня. Он был слеп, а Влад этим воспользовался.

— Но ты не убил его потом, в лесу. Знаешь, вся община до сих пор думает, что ты это сделал.

— Знаю. Не убил, ведь отец сказал, что это его выбор. Мама умерла, я вырос. Пришло время… определиться… Я обещал не мстить, что бы ни случилось. Я сдержал обещание. Это чуть не стоило тебе жизни.

Я вдруг осознала, что он переживает вовсе не из-за отца.

— Ему не следовало трогать тебя, Дина. Это было правдой.

— Как ты меня нашел?

— Я же кот, ты уже забыла?

— А река?

— Вода тоже пахнет, только слабее.

— Он сказал, что здесь водятся какие-то восьминожки…

— Может быть, — Серый поднял голову, пожал плечами. — Мне некогда было это выяснять. Я очень боялся, что опоздаю. Еще и дождь мешал. Но Влад очень предусмотрительно оставил для меня послание в сторожке. Боялся, наверное, что не там искать буду.

— Влад хотел убить не меня… тебя. А меня бы…

— Я прекрасно знаю, что было бы с тобой, — резко сказал Серый. — Поверь, именно об этом я и думал, когда лез на крышу. Я не собираюсь ни с кем делиться, Дина а уж тем более с человеком, зарезавшим моего отца. Уж не знаю, на что рассчитывал Влад. Может, на то, что у нас тоже будет дуэль. Как с отцом. Дурак! Я — не из Старших. Мне плевать, веду я честный бой или нет. Честных боев не бывает. Главное — результат. Да, кстати, радость моя, ты ведь теперь мне жена. Надеюсь, этот момент оспаривать не будешь?