Я глубоко вдохнула (вдруг — в последний раз?), зажмурилась и еле слышно прошептала:

— Хотела стать такой, как все.

Тишина. Я приоткрыла одни глаз. Серый смотрел на меня сверху «низ, и на его лице попеременно отражались замешательство, гнев и удивление.

— Как все?

Он не понял. Я и сама с трудом себя понимала. Близость смерти заставляет иначе смотреть на жизнь, какой бы нелепой она тебе до этого ни казалась.

— Я не могу объяснить…

— Попробуй, — мрачно посоветовал Серый.

Я попробовала На фоне крыс; бездонной реки и злорадствующего престарелого призрака мои комплексы неполноценности выглядели смешно.

— Понимаешь, Сержик, вы все — другие… Нормальные. Даже Старшие. Читаете чужие мысли, поджигаете взглядом, погоду чувствуете… Да мало ли что… А я ничего не умею. И волосы на голове растут, и глаза одного цвета, и пальцев только двадцать… Я чувствую себя ожившим музейным экспонатом…

— А что такое «музей»?

Я хихикнула. Мне было плохо, но Серый, растерявшийся от такой моей откровенности, выглядел ужасно смешно.

— Чего веселишься, моя красавица? — поинтересовался он все тем же неприятным тоном.

Я закрыла глаза Своя мысли, пожалуй, стоило оставить при себе. — Знаешь, Сержик, мой друг и мой же будущий родич… Не мог бы ты дать мне немного побыть одной? Я… хм-м… что-то подустала от твоего общества. — Нет, не мог бы.

Вряд ли мне стоило ожидать другого ответа но вера в чудо прочно сидит в каждом из нас.

— Ты будешь меня караулить?

— Ну-у… не совсем. У меня есть еще кое-какие дела…

Я насторожилась.

— Какие именно?

Серый проигнорировал вопрос.

— Вот, выпей, моя красавица, — промурлыкал он у меня над ухом. Это мурлыканье насторожило меня еще больше. К сожалению, я не знала с какой стороны ожидать опасности.

К губам прикоснулось что-то железное. Я почувствовала чуть горьковатый вкус холодной воды, рефлекторно сделала глоток, за ним еще один, и еще.

— Умница.

Голос звучал откуда-то издалека..

— Что… ты… мне… дал… — с трудом ворочая языком, выговорила я.

— Сон-траву, — радостно поведал все тот же голос, пробиваясь через плотную завесу окутавшего меня серого тумана. — Сражаюсь твоим оружием.

— 3-зачем?..

— На случай, если ты еще раз сбежать надумаешь. У меня нет желания искать тебя по всему Городу. Вот выспишься и…

— …можно идти домой, — сказал Сержик, склоняясь надо мной.

Я поморгала, с трудом прогоняя сон, и тут же об этом пожалела. Сильно болела голова, а в горле першило, словно от свежей Польши.

— Фу-у-у… Чего я вчера нажевалась? Сержик, дай попить…

— Пожалуйста, — ухмыльнулся он, протягивая мне жестяную фляжку. Жестяную. Я сразу все вспомнила. Как насыпала в воду корни сои-травы, как тонула и как потом Серый накачал меня моим же зельем.

Я сжала зубы, твердо намереваясь не дать ему еще раз меня усыпить.

— Я налил чистой воды, Диночка, — заверил Серый, видя мою реакцию. Я отрицательно покачала головой.

— Не думаешь же ты, что я решил тебя отравить? — ласково-насмешливо спросил он.

— Отвечать обязательно?

В голове от одного уха к другому в такт каждому моему слову перекатывался огромный тяжелый шар. В висках гулко стучала кровь.

— Я тебя ненавижу.

— Да? Зато теперь ты знаешь, что должен был испытывать я после твоих «забот».

— Ты злопамятен.

— Что ты, Диночка, какие пустяки! Ну подумаешь, накачала меня снотворным, убежала, чуть не утонула… Где же здесь зло, чтобы его еще и помнить? Выпей воды, глупая, легче станет.

Я взяла фляжку, отхлебнула немного. Ничего не произошло. Я отхлебнула еще. Голова стала потихоньку отходить. Шар из огромного сдулся до средних, вполне терпимых размеров. Можно было отправляться в путь.

— Есть хочешь?

Я хотела кивнуть, но желудок мой вдруг совершил чудовищное «сальто», и от мыслей о еде пришлось отказаться.

— Спасибо, я, пожалуй, воздержусь. А мы домой пойдем?

— Обязательно. Меня уже Эдька искал.

— Зачем?

— Ну-у… — Серый неопределенно махнул рукой. Более подробного ответа я не дождалась.

Тут я вспомнила брошенную им ранее фразу.

— Погоди-ка, а что ты там… как ты вообще-то у реки оказался? Он усмехнулся.

— Я за тобой следил.