– Вы весь вечер смотрели на меня. Хотите сообщить что-то важное?
– голос женщины звучал сухо, без намека на любопытство, или другие эмоции.

– Нет. Просто хотел кое-что уточнить. Ваши видения. Возможно, они не связаны с событиями здесь, в Университете. А вы просто не заметили какого-то важного нюанса и...

Вердана нахмурилась, затем на ее лице начала проявляться презрительно-насмешливая улыбка.

– Оказывается, в свое время я не всему тебя научила. Ты слишком много мыслишь, не полагаешься на свои чувства, интуицию.

"От чего же, - подумал Дорин, - вот только я привык полагаться на себя, а не на кого-то. Университет не очень-то учит работать в паре. Хотя, возможно, это только у меня есть подобная проблема - недоверчивость".

Женщина усмехнулась, порадовавшись, что Дорин так и не научился полностью скрывать свои мысли от тех, кто умеет их слушать.

– Ты хочешь увидеть?
– спросила женщина и тут же предложила.
– Почему бы и нет?
– Вердана посмотрела в глаза своему коллеге и вздрогнула, погружаясь и погружая своего собеседника в воспоминания...

... Холодно. Темно. Страшно. Солнце только село. Еще несколько минут назад можно было, вооружившись осколком стекла, пускать солнечные зайчики, смеяться, когда эти зайчики попадают людям в глаза и с радостным улюлюканьем убегать от особо ретивых ценителей прекрасного.

А сейчас ужас сковывает сердце, и ты уже и сам бежишь, прячась неведомо от кого. Ведь улица пуста. Только тени снуют туда сюда, готовые запустить в тебя когти. По телу пробегают мурашки, деловито снуют туда сюда. А ты в отчаянии кусаешь губы, не зная, что делать, боясь выйти из своей захоронки, боясь идти домой. Ведь до туда целый квартал. И почему ты не решился прийти туда раньше. Как же, с тобой ничего не может случиться. Да и Солька смотрела. Не мог же ты...

А потом резкий удар и хохот. И брызги крови на мостовой в сиге от тебя. И тяжелый удар падающего тела, все еще распространяющего прекрасный аромат духов. Пышные юбки закрывают улицу от взора. Теперь даже теней не видно, а вот голоса доносятся:

– На сегодня хватит. Не думал, что, когда-нибудь скажу это, но я насытился. Если бы не леди Марвель, мы бы так и остались...

– Падальщиками?
– предположил второй голос и сам же ответил - о да.

– Что ж, будем возвращаться.

– А нашу охоту продолжат другие, - тень развернулась и прошла вперед на несколько шагов, за ней по пятам следовала другая.

Раздался вздох облегчения и тихий голос начал нашептывать молитву:

– Благодарю Духи-Спасители-Избавители. Благодарю, Изначальные, за ваши дары, за жизнь мою смертную. Благодарю, Моргана, за то, что еще не прибыл мой час. Благодарю, что не пришла за мною сегодня, что у меня есть этот миг, и час, и день, и...

Нет у тебя этого часа, этого дня. Есть это мгновение, пока тени идут вперед, пресытившиеся, унявшие вечный голод. Но ничто в мире не способно надолго утолить их жажды. Стук сердца, тихое дыхание снова выведут их на тропу охоты. А затем будет мир и яркое солнце, и чьи-то веселые голоса, не ведающие, что такое страх, и легкое беспокойство и настоящая паника, когда твой сын не вернется домой, а потом печаль и одинокие слезинки при воспоминании тех, кто так и не вернулся.

Тени остановились, повернулись и сделали шаг назад.

... Смерть. Когда-то она, начитавшись сказок, считала ее старухой с косой, эдакой черной фигурой, завернутой в плащ, с морщинистой кожей, сухими губами и безжизненными потухшими глазами. Сейчас перед ней стояла женщина в ярком серебристом платье. Белое лицо, нежные кукольные черты - она была во сто раз привлекательней, нежели сама жертва. А какой мелодией казался голос, как светились полные жизни, огня, глаза. А потом алые губы приоткрылись, обнажая клыки, и все исчезло. Не было ни боли, ни удивления, не было ничего. Только ослепительно прекрасная смерть...

...Боль и быстро холодеющее тело, руки уже не повинуются. Теперь черед ног, живота, шеи, сердца. Еще один удар. Он мог бы стать последним. Но нет. Душа не желает расставаться с оболочкой и до последнего надеется, что...

– Хватит!
– голос Дорина, казалось, разнесся по всему залу. Кое-кто даже начал с удивлением поглядывать на него. Но молодому магистру не было до этого дела. Он сжал руки в кулаки и закрыл глаза, чтобы прийти в себя от увиденного. И не мог. Быть с жертвами до последнего удара сердца, чувствовать все то, что чувствовали они, но не иметь возможности спасти людей, или хотя бы облегчить их участь, подарить желанное забвение. Так вот, что чувствую предсказатели, когда уходят в себя, а потом еще и выслушивают чьи-то насмешки над собой, читают недоверие во взглядах. Умирать вместе с кем-то, умирать ради кого-то... Благодарю, Духи, что этот дар достался не мне. Проклятый дар, ненавистный дар! Маг склонил голову, - простите.